Литературная газета
Лета Югай родилась и живёт в Вологде. Кандидат филологических
наук. Участница форумов молодых писателей России. Лауреат Х
Международного фестиваля поэзии на Байкале в номинации «Видеопоэзия»
(Иркутск, 2010). Лауреат премии «Дебют» (2013). Стихи публиковались в
«ЛГ», «Литературной России», журналах «Новая Юность», «Звезда»,
«Сибирские огни», «Дружба народов», «Дети Ра» и др. Автор нескольких
поэтических книг, в том числе: «Между водой и льдом» (М.: Воймега,
2010), «Где трава высока» (СПб.: Почитаем, 2010).
– Лета, как вы считаете, премии в области литературы что-то меняют в современном литературном процессе?
– Я думаю, премии создают списки для чтения. Подобно тем, которые
предлагаются студентам-филологам. Списки разной степени обязательности
для всех – для тех, кто особо интересуется современной литературой или
преподаёт её, для тех, кто пишет сам, и т.д. А дальше личное дело
каждого: кто-то читает, кто-то не читает, но реагирует на имена, кто-то
игнорирует, и это тоже позиция. И для этих виртуальных списков важны не
только лауреаты, но и шорт-, и лонг-листы.
– Как постоянный участник литературных фестивалей в разных городах
России, что можете рассказать о творческой жизни нестоличных городов?
Обязательно ли талантливому автору быть жителем мегаполиса?
– Столичность и провинциальность – понятия не географические. В
Москве много людей, которые ничего не знают о её культурной жизни, а в
других городах – тех, кто прекрасно разбирается в ней благодаря
интернету. В интернете есть всё: главное – уметь ориентироваться. Тем
более литература – не театр и не живопись, и интернет предоставляет её в
оригинале (то есть текст).
И всё-таки фестивали – это фрагменты столицы в других городах,
которые появляются благодаря огромным усилиям организаторов. Прекрасно,
когда на фестивали приходят люди, жители разных городов, и происходит
взаимное узнавание друг друга.
Этим летом я была на фестивале поэзии на Байкале, в Иркутске. Это
литературное событие в масштабах России, без скидок на столичность –
нестоличность.
Мне кажется правильным, когда в фестивалях задействованы разные
площадки и зрители, студенты и университеты, театры (как на СловаNova в
Перми в 2010-м, на фестивале «Другие голоса» в Вятке), музеи (как на
«Плюсовой поэзии» в Вологде). По насыщенности культурной жизни разные
города отличаются друг от друга не меньше, чем каждый из них от Москвы.
В Вологде проходит несколько литературных фестивалей. Ближайший –
«М-8» – в начале января. Это продолжение Нового года, праздник с
чудесами и подарками в виде выступлений прекрасных поэтов.
А до того как начали проводиться фестивали, в вологодской библиотеке
им. Бабушкина существовал проект «Открытая трибуна», и, например, Олега
Чухонцева я впервые услышала в Вологде ещё в 2002 году.
Так что жить в мегаполисе и быть в курсе современной литературы – это разные вещи.
Хотя я без Москвы не могу. Часто приезжаю на литературные мероприятия
и научные конференции. Москва для меня – это театры, выставки, люди,
которые более свободны в мыслях и делах, изменение угла зрения. И место,
где познакомились мои родители, приехав учиться с разных концов страны.
Но жить, думать, писать мне легче в Вологде.
– На ваш взгляд, сегодня писатель оказывает влияние на жизнь страны или отдельных людей?
– Отдельных людей, думаю, да. На мою жизнь постоянно влияют книги,
которые я читаю. Но писатели – тоже люди: бывают умны и мудры, бывают не
очень. Функция литературы – прежде всего быть литературой.
– Вы составитель сборника фольклора «Не пристать, не приехати ни к
которому бережку»: похоронные и поминальные причитания Вологодской
области», ваши стихи очень часто опираются на фольклорную основу. Чем
обусловлен интерес к этой теме?
– Когда мне было лет шесть, мама отвела меня в Школу традиционной
народной культуры, где с детьми играли в народные игры, рассказывали про
костюм, про календарь, про смыслы фольклорных текстов. Я помню, меня
поразило, что простые на первый взгляд вещи могут иметь скрытый смысл.
Много позднее в Литературном институте Т.В. Зуева, преподававшая
фольклор, пригласила меня в аспирантуру. Благодаря ей я вернулась к
народной культуре уже на уровне науки. В экспедициях в вологодские
деревни для меня важны две вещи: я записываю текст, который мне
интересен как филологу и который не должен пропасть (тот же причёт), и я
общаюсь с человеком другого жизненного опыта. Приоткрывается незнакомый
мне мир, который хочется осмыслить, понять, запомнить, запечатлеть, и у
меня это происходит в форме стихов.
– Читая ваши стихи, ощущаешь бережное обращение со словом,
любовное отношение к семантической красоте. Кого можете назвать своими
учителями?
– Учителем – моего педагога по Литинституту А.В. Василевского. Он
научил смирению, строгости к себе, сдержанности и читательскому вниманию
к тому, что происходит сейчас. Вообще я люблю учиться, люблю филологию,
литературу, художественную и научную. А если говорить про любимых
поэтов – пунктиром издалека: Батюшков, Лермонтов, Тютчев, Анненский,
Гумилёв, Цветаева, Поплавский, Тарковский. Из тех, кого мы имеем счастье
не только читать, но и слушать: Ирина Ермакова, Михаил Айзенберг,
Дмитрий Веденяпин, Александр Тимофеевский, Мария Галина, Александр
Переверзин. При всей их разности. Это люди, чьи стихи мне необходимы.
– В 2010 году у вас вышли две книги стихов, одна из которых – для
детей. Для какого читателя творить сложнее – взрослого или ребёнка?
– Да, в московском издательстве «Воймега» вышла книга стихов «Между
водой и льдом», а в Санкт-Петербурге, в издательстве «Почитаем», – «Где
трава высока». Мне не кажется, что есть принципиальная разница. Только
для детей – ответственнее. Взрослый, если это плохо или «не его», просто
отложит твою книгу и возьмёт другую. Ребёнок будет воспринимать и
верить, или отложит уже все книги и больше их в руки (душу) не возьмёт.
– Поэт, художник, автор кукол, собиратель фольклора. Кем ощущаете
себя больше, как уживаются в одном человеке эти творческие начала?
– Прежде всего – человеком. Я надеюсь, хорошим человеком. Хотя,
перефразируя Фроста и Бродского, говорить таким образом так же
неприлично, как говорить «я – поэт».
– «Дебют» – премия молодых, тем не менее как человек, прошедший
определённый жизненный промежуток, что можете пожелать совсем юным
авторам, которые всерьёз задумались о труде писателя?
– Большого человеческого счастья, да простит меня Ходасевич. И верности своему – для каждого – пути.
Беседу вела Елена ЖУРБИНА
Калипсо
Видишь солнца спасательный плот? И небо без берегов
Вылиняло по краям, намокнув в морской воде...
В мире несмелых людей и склочных богов
Что ты забыл? Опять принимать участье в чужой беде?
В мире, где всякий растерян, но делает вид,
Будто постиг решительно всё. А ты лучше прочих
Чувствуешь несовершенство сюжета. Грот лозою увит,
На виноград так ловятся звёзды в сентябрьские ночи!
Видишь чёрного воздуха океан без дна?
В нём уплывают галактики, тонут глубже и выше.
Что ж ты не рад звёздной рыбалке, или она скучна?
Или страшна тебе мысль о бессмертии, раз ты дышишь?
***
О чём писать, если не о любви?
Он уходит, словно вода сквозь пальцы. За уши не лови
Зайца солнечного в тёмной комнате в тёмную ночь.
Наш ночной разговор буду помнить – память в ступе толочь.
Есть на свете старшие сёстры, их держаться на счастье верней,
Чем натёртых до блеска статуй или синих камней.
Только что бы ни загадать, как бы ни биться над формулировкой,
Всё равно выходит любовь: её ловушки, её уловки.
И от этой любви жизнь начинает крутиться, как мельница, и искрить.
Я в себе нахожу лабиринт, в нём – золотую нить.
Только тот, кого успела по имени загадать,
Исчезает бесследно, словно сквозь колесо – вода.
***
В какой-то момент – в 10 или в 12 –
Ты понимаешь, что рисуешь лучше учительницы рисованья.
Но всё-таки продолжаешь повиноваться,
Делаешь дополнительные со стараньем.
В какой-то момент – в 14 или в 16 –
Ты находишь способ общения с окружающим миром.
И говоришь: я не собираюсь здесь оставаться,
Мне нужны другие уроки, более точные ориентиры.
Не так-то легко твоим наставникам удержаться
Дольше чем месяц источником и примером.
Пока свою умную голову – где-то уже за 20 –
Ты напрочь не потеряешь внезапным порывом веры.
