Мои эссе. Отзыв о книге Александра Владимировича Быкова «Крах дипломатического «Согласия»

  Отзыв о книге Александра Владимировича Быкова 

«Крах дипломатического «Согласия»

Все дороги сейчас ведут в Вологду. 

А.В. Быков

Антанта (фр.) – сердечное согласие.

Роман «Крах дипломатического «Согласия» (2017) является первой книгой «Вологодской исторической Саги». На данный момент издано 6 книг этой серии, скоро появится седьмая. Автор – вологодский историк, краевед, писатель, кандидат исторических наук.
В предисловии Александр Владимирович рассказывает о том, как появился этот исторический роман. В 2012 году был издан его документально-исторический «Дипломатический корпус». Спустя несколько лет А. Быков на основе некоторых глав данной книги создаёт новое произведение. «Повествование стало более литературным за счёт некоторого ограничения исторической фактологии. В борьбе историка и писателя верх одержал писатель, и теперь новый роман читается не как учебное пособие, написанное с элементами художественного повествования, а как полноценное литературное произведение, имеющее свой замысел, кульминацию и открытый финал».
Первые 50 страниц я прочитала не отрываясь, потом, к сожалению, пришлось оторваться: приходится ходить на работу, готовиться к урокам, читать другие книги и прочая лирика.
Исторический роман начинается (глава 1) с размышлений чернокожего слуги посла Северо-Американских Соединённых Штатов Френсиса: «Сегодня 5 ноября 1917 года… В Европе и Америке уже 18 ноября. Русские всё время опаздывают. Какая огромная и ужасно неорганизованная страна!» Затем Филип Джордан пишет письмо жене своего хозяина о кошмарах революции: «В прошлый вторник отряды каких-то большевиков захватили город. Это нечто ужасное. На улицах полным-полно головорезов и разбойников всех типов…»
По Петрограду слуга американского посла разъезжал на форде. Дворников на улицах уже нет. На рынках купить можно пока всё, торговцы Джордана уважают: он платит не керенками, а царскими рублями. Но в любой момент могут ворваться красногвардейцы и конфисковать у всех продукты «на дело революции».
Вечером в американском посольстве состоялся фуршет, на который были приглашены сотрудники посольств Антанты, бизнесмены, «бывшие» русские. Гости предрекали быструю смерть большевиков, надеялись на продолжение войны до полной победы и на то, что Россия останется союзницей Антанты.
В главе 3 появляется подпоручик Иван Петрович Смыслов, который приехал с фронта в столицу в декабре 1917 года. Когда-то он учился в Санкт-Петербургском университете на историко-филологическом факультете. Родом из Вологодской губернии. С этим контрреволюционным персонажем будут связаны многие сюжетные перипетии: любовные, шпионские…
Глава 5 – встреча читателя со знаменитой «железной женщиной» Мурой Бенкендорф. Обстоятельства её жизни в 1917-1918 годах заставят молодую вдову стать шпионкой чекиста Петерса.
В финале романа (глава 29) американское посольство уже в Вологде, туда же прибывают французские дипломаты, сербские, итальянские, бельгийские. Английское представительство тоже тут. Француз Нуланс весной 1918 года много фотографировал древнюю Вологду и вёл дневник. «Многочисленные церкви с заснеженными куполами возвышаются над городскими постройками». Бельгийский посланник дал интервью газете «Вологодский листок».
Американский посол Френсис также давал интервью вологодским газетам, в которых «отделил русский народ от большевистской власти», причём первым среди дипломатов Антанты. Френсис назвал Вологду «дипломатической столицей России». Именно здесь «началось противостояние дипломатического корпуса стран Антанты и Советского правительства». «О Вологде заговорили на самом высоком уровне». Впоследствии в США американского посла обвинят в напрасной трате бюджета, лишь в конце 20 века потомки признают его заслуги.
Все иностранные дипломаты, описанные в книге, реально существовали. Автор использовал многочисленные документы и мемуары тех лет.
Книгу А. В. Быкова с удовольствием рекомендую читателям, которые увлечены историей России, историей дипломатии. В любом случае это будет познавательное и увлекательное чтение.
P.S. О дореволюционных дворниках. «Жалование дворника было 20 рублей, очень немного, но в месяц они получали еще столько же от полиции в качестве секретного сотрудника и порядка 30-40 рублей чаевых за «воротное дело», и гораздо больше за молчание в деликатных вопросах. Поэтому до революции дворник -должность почтенная и высокооплачиваемая, туда просто так было не устроиться. Месячный доход дворника был сравним с доходом офицера среднего звена, а на некоторых, особенно «хлебных» участках (министерствах, богатых домах и т.д.), приближался к генеральскому. Дворник мог себе позволить баранью шубу и многое другое, если, конечно, не пил горькую» (А. В. Быков).
Светлана Ясинская

А. В. Быков "Вологодское разорение. Историческая повесть о событиях 1612 года"

 В 7 классах на истории задала домашнее задание из учебника: выясните, какие события Смуты и как связаны с историей вашего региона (Вологодская область). Сегодня разбирались, кому и какую удалось нарыть информацию. Понятно, что дети не слишком усердствовали, ну ладно.

А я рассказала детям об известном вологодском историке и писателе Александре Владимировиче Быкове и его книге "Вологодское разорение. Историческая повесть о событиях 1612 года". Пересказала кратко сюжет, назвала имена некоторых исторических персонажей: князя Ивана Одоевского, боярина Григория Долгорукова-Рощи, архиепископа Сильвестра, старца Галактиона.
"Город Вологда за последние полвека, с тех пор как открылась торговля с заморскими странами через Белое море, изрядно увеличился в размерах". "Много лет уже не было на русской земле порядка. Как почил в бозе царь Фёдор Иванович, так и началась Смута. Исконный порядок оказался нарушен". "Летом князь Пожарский стал звать со всех городов людей ратных идти на Москву, гнать поляков... Вологжане собрали большой отряд... Не подумали тогда, что если всё воинство к ополчению в Ярославль уйдёт, то Вологда останется без охраны. Пустые страхи... Стрельцы, что городовые стены охраняют, справятся если что". "В тот сентябрьский день кровавая заря встала над Вологдой раньше позднего осеннего светила. Запылали дворы, по улицам небольшими группами по пять-семь человек от дома к дому двигались ватаги нападавших и всё крушили на своём пути. Никто не смог противостоять им. Воевода Григорий Долгоруков пал от руки атамана Баловня вместе со своей челядью".
В повести есть и любовная линия, и тайна происхождения одной из героинь, и предательство, и клевета, и героизм.
Читайте эту познавательную и увлекательную книгу А. В. Быкова!

11 фестиваль молодого кино "VOICES" 2024 в Вологде и Череповце

 11 фестиваль молодого кино "VOICES" 2024 в Вологде и Череповце

Удалось посмотреть 5 кинофильмов и побывать на встрече с именитым киноведом Николаем Изволовым. Николай Изволов, известный российский киновед, представил в Череповце уникальную отреставрированную версию фильма Дзиги Вертова «Человек с киноаппаратом». По словам историка кино, в Череповце состоялся лишь третий показ фильма на планете, до этого ленту видели лишь в Москве и Санкт-Петербурге.
1."39-я няня, ставшая для нас последней" (2024). Режиссёр Айнур Аскаров.
2."Человек с киноаппаратом" (1929). Режиссёр Дзига Вертов.
3."Надо снимать фильмы о любви" (2024). Режиссёр Роман Михайлов.
4."Крецул" (2023). Режиссёр Александра Лихачева.
5."В белом городе" (1983). Режиссёр Ален Таннер (Швейцария).

Театральный фестиваль "Голоса истории 2024" в Вологде

  Театральный фестиваль "Голоса истории 2024" в Вологде

Удалось посмотреть 4 спектакля.

1."Борис Годунов". Вологодский театр юного зрителя.

2."Шутки Достоевского". Санкт-Петербургский академический Театр имени Ленсовета.

3."Преступление и наказание". Творческое объединение «Малый театр кукол», г. Санкт-Петербург.

4."Сны белых ночей". Театр-фестиваль «Балтийский дом», г. Санкт-Петербург.

Шайтанов И. Там, где звучит история: Прогулки по Вологде

 https://www.booksite.ru/pressa/112.htm

Ольга Кузнецова "Вертолётино дерево". Для урока литературы в 9-11 классах

 http://r-kuban1.mypage.ru/proza/olga_kuznecova______vertoltino_derevo.html

Ольга Кузнецова "Вертолётино дерево"

Бабка Степанида высока, худа. Длинное немаркое платье, неизменная, когда-то ещё в девках коричневая, а теперь выцветшая до рыжег, о жакетка. Тёмное лицо по-детски весело. На любое дело бабка ещё скора, а особенно — на ногу. «Вертолёт» — кличут её за глаза. Но девяностолетний возраст, конечно, сказывается. Скажем, заберётся Степанида на печь, а внизу невестка хозяйничает, готовит чего или посуду моет. Шустрая невестка у Степаниды, говорливая. На пенсии уже, но работает. И вот бойко-то, со смешком рассказывает она всякие разные случаи, что в магазине или у неё на работе приключились. Юрким колобком вертится Зойка на просторной кухне и говорит, и говорит. А с печи-то — ни гу-гу. Заметит наконец это Зойка. «Эй, мам, — спросит, — чего молчишь-то? Али заснула? Так ты не спи, ночью-то опять не заснёшь, искрутишься, извздыхаешься и нас изведёшь». Но с печи опять ни звука.

Зойка и станет будить бабку, дёргая за старушечьи ноги, одетые в простые чулки. А старуха — опять молчок. «Уж не умерла ли, часом, мать?» — загоношится Зойка. И заголосила бы испуганная невестка, да вовремя додумалась подставить табуретку и заглянуть на печь, где, не ожидая никакого манёвра, не успел зажмуриться хитрый бабкин глаз. Уж тут и святой бы не выдержал. Заругается Зойка на старую:

— Ишь ты, шутница! Интересно тебе: как умрёшь, так испугаюсь я или обрадуюсь. Да я сорок лет тебя терплю, и не надейся, не заплачу!

А бабка Степанида, довольная проделкой, Зойкиным испугом, сидя на печи, уже что-то с невинным видом врёт:

—  А я что? Я не чую, что меня зовёшь. Прикорнула, видно. Чего-то в сон тянет...

— Разморило тебя, поди-ко, на нетопленой-то холодной печи… — не удержит опять своего языка Зойка.

Но чует ли это бабка Степанида, ей уже не узнать. Быстроногая старуха уже и с печи слезла, и не одними дверями хлопнула и, не закрыв за собой калитку, несётся к подруге своей, соседке, сказывать, как она «умерла», а Зойка-то ведь и заголосила, заревела: пожалела старуху, значит. Вот тебе и невестка! Любит присочинить скорая и на язык бабушка.

Шустрая бабка Степанида, да этим летом всех она удивила. Как-то утром сказала сыну:

— Михаил, сделай-ко мне посошок. Палку подходящую найди да построгай.

— Зачем тебе посошок-то? Или летать тяжело стало, или ноги болят?

— Да нет, милой, ноги-то ещё ловко бегают, да сам посуди: лет-то мне уже девяносто один, а я всё без батога. Людей неудобно. Скажут, мол, старая, а без палочки...

Не знаю, как там было на самом деле, но Зойка в магазине, и в своей кастелянтской, и когда коз встречали, именно так рассказывала.

— Вертолёт на палочке! — смеялись в магазине.

— Неудобно ей, — Зойка и сама удивляется своей свекрови. — Так ведь она того же дня на стогу у нас стояла. И без всяких там палочек сено укладывала, утаптывала — только подавай, Михаил.

А палочку сын присмотрел, уважил старуху. Зацепил взглядом деревце, что среди других вырубленных и выкорчеванных лежало у чьего-то огорода. Отмахнул макушку и окорил. А под руку удобно пришёлся комель, корешок — круглая набалдашина получилась. Просушил он палку в тенёчке, чтобы не растрескалась, только тогда бабушке и вручил.

Бабушке посошок понравился, и она всюду стала появляться с ним. Вот только опираться на него забывала и носила перед собой — то ли скипетр, то ли маршальский жезл...

Только её палка и могла бы рассказать, отчего бабка Степанида умерла. Поставила батог у лесенки на чердак да и упала. То ли оступилась, а то ли сердце или ещё какая жилка не выдержала.

Услыхав шум, Зойка, что дома была на выходном, выбежала, увидела лежащую на спине старуху, да та только «три раза и вздохнула-то». Похороны и поминки справили достойные. Зойка и ревела, и причитала так, как не каждая нынче дочь. Степанида была бы довольна: приодетая, лежала она в обитом зелёным ситцем гробу, как бы шутейно прищурясь. И никуда то теперь не спешила.

Похоронили Степаниду Ивановну на поселковом кладбище, как казалось, с крайчику. Но уже через месяц со всех сторон пристроилось к её холмику до-

вольно много могил, обитатели которых годились бабке в сыновья, а то и во внучата...

А посох бабкин Витька — правнук ей будет — хотел приспособить под пугало, чтобы птиц от смородины отвадить. Сунул было палку тонким концом — падает, кокорина перетягивает. Копнул тогда землю, засунул под дёрн кокору, поутаптывал — стоит. Ушёл он перекладину искать да, как говорится, гвоздя не мог найти. А потом Гошка соседский позвал на пруд за карасями. И увертолетили они. А потом задождило, да и август уж был на исходе: родители забрали в город. И не получилось у смородины пугала: не довёл дело до конца Витька. Такой вот у Степаниды правнук. А палка, воткнутая Витькой у изгороди, так и осталась торчать. На следующий год, если кому дело было, тот увидел бы, что около посоха, как около пня, поросль появилась — листом и веткой длинноватая, будто ива.

Обратила внимание на эту поросль Зойка. «Надо бы козам обломать, нечего тут лес разводить», — подумала она так, да руки не дошли. Такая вот невестка у бабки Степаниды.

А вот открытие сделал всё тот же Витька. Полез за зеленцами в огород, и как в глаза ткнуло — ничего себе, бабкину палку в землю сунул, а от неё кусты выросли!

А через два года посох сам собой упал, отгнив у самой земли. А поросль, пущенная посохом, превратилась в высокие, в человеческий рост деревца, которые на четвёртую весну неожиданно покрылись бутонами и зацвели.

— Яблоня! — ахнули все. А к середине лета по единственной длинноватой косточке внутри зелёного плода стало ясно, что это вовсе не яблоня, а… слива.

— Не вызреет, — говорил Михаил. — И яблоки-то у нас не каждый год бывают. А тут — слива. Где это видано, чтобы в наших-то краях — да слива! Не зря же прежний хозяин её выкорчевал.

— А может, это какая-нибудь районированная, с какой-нибудь ивой скрещенная, так и вызреет, — защищала деревце соседка.

Весь июль и август ягоды провисели — за жесткой кожицей мякоть так и не появлялась. Кто пробовал, так долго плевался: эта ещё кислятина. И только уже в пору бабьего лета с оставшимися на макушке редкими ягодами произошло превращение. Они вдруг набухли, раздались, кожица стала фиолетовой. И вкус стал

ну не медовый, конечно, но такой, как у слив, что изредка завозили в поселковый магазин с далёкого юга.

Лишь на третий год цветения сливы показали себя: пять корзин-боковушек сизых плодов сняла Зойка, да потом ещё соседи приходили, знакомые, собирали себе по бидончику-другому на компотик, на вареньице.

А Зойка не жалела ягод да ещё откапывала прутышки, густо лезшие из земли. И все без разбору отдавала...

Через несколько лет Витька, приехав к бабке уже свежеиспечённым лейтенантом, идя по улице, вдруг услыхал, как переговариваются из своих огородов женщины.

— Вертолётка-то не вымерзла у тебя?

— Нет, цвела! Цвету-то нынче много было, не знаю уж, сколько вызреет. Просили меня архангельские привезти для разводу им вертолётки. Свезу, надо попробовать, может, и там приживётся.

Сначала не понял Витька, о чём речь, а как понял, так у парня чуть было слёзы не потекли. И если бы не этот туман, не эта пелена перед глазами, так рассмотрел бы ещё тогда Витька, что нет такого дома на улице, перед которым не росло бы приметное деревце высотой с человеческий рост с длинноватыми тёмными листочками — местная слива, вертолётка.

 

                                                                                                             г. Вологда

Наталья Мелёхина "Почта на все времена". Для урока литературы в 10-11 классах

 https://vk.com/@natmell-pochta-na-vse-vremena

Рассказ хорош для анализа: хронотоп (время и пространство), детали, фантастика, аллюзии.

ПОЧТА НА ВСЕ ВРЕМЕНА

Почта эта располагалась в обыкновенном селе. И хотела бы я вам о нём рассказать да беда в том, что описать его невозможно. Ведь что значит слово - «обыкновенное»? Для меня обыкновенное село — это северная деревня с избами-кораблями, резными палисадниками, огородами и полями с горохом и иван-чаем. А для моего друга Мамеда обыкновенное село — это аул, зажатый в горах, где между камнями не вдруг и встретишь кусочек плодородной земли. Или вот есть у меня знакомец Фу Юхуэй, так за его обыкновенным селом простирается поле из-под рапса, где непременно жгут солому. Довелось мне также как-то познакомиться с замечательным сельчанином Тхо Тхи Туаном. Посреди его обыкновенного села расположен небольшой буддийский храм, а в храме среди орхидей - статуя Хо Ши Мина, и раз в месяц прямо под статую можно прийти, чтобы заплатить за свет — точно так, как в моем обыкновенном селе платят за свет старики на почте.

Когда я вошла в своё обыкновенное село, оно было покрыто густым туманом, так что размывались в нём все формы и терялись все очертания, и оставалось лишь предполагать, как же оно выглядит, это обыкновенное село. Несмотря на серую и мокрую завесу, над зданием почты отчётливо прочитывалась вывеска: «ПОЧТА НА ВСЕ ВРЕМЕНА». И вроде бы даже сияла за буквами некая подсветка, а может, мне это только показалось.

Почта тоже была самая обыкновенная. Как и село, ежели вы понимаете теперь, о чём я. За длинным дощатым столом возле русской печки у самовара пили чай ямщики в зимних тулупах и вместе с ними «почтальонши» в летних ситцевых платьях.

За стойкой у входа встречал посетителей молодой мужчина в форме почтальона. В самой обыкновенной форме, разумеется. Высокий, худощавый, тщетно пытающийся прикрыть юношеские прыщи на лице жиденькой бородкой и усиками. За его спиной высились до самого потолка лабиринты полок с бесчисленным количеством открыток всех цветов, какие только существуют в мире.

- Здравствуйте! Куда открытку отправлять будете?

— Я бы хотела написать письмо.

- Письмо нельзя! - вскрикнул он с ужасом в голосе. - Вы что, правил не знаете?!

— Нет, - растерялась я.

- С нашей почты можно отправить только открытку. Есть лишь одно исключение — первобытный век. Вот туда можно и письмо. А! Господи, какой же я недотёпа! Не понял сразу. Вы же, наверное, туда и хотели написать? Сейчас!

Он с облегчением улыбнулся, словно только что миновала страшная угроза. Затем резко нагнулся куда-то под стойку, стукнулся головой о её край, ойкнул, и долго там, под стойкой, возился, передвигая какие-то ящики, наконец, поднялся и вручил мне кусок плохо выделанной шкуры, острую обугленную палочку, несколько верёвок, камешки, раковины, мелкие кости, перья и кучу всякой мелкой дребедени.

— Пиктографией владеете? Узелковым письмом? - спросил он.

— Нет, - покачала я головой.

— Тогда к переводчику, - и молодой человек неопределенно махнул рукой в центр зала, где у каменного очага седой старик что-то вязал из длинной верёвки, мерно напевая себе под нос и раскачиваясь в такт мелодии.

— Мне не надо в первобытный век. Мне бы в 90-е годы XX века.

— Так что же вы мне голову морочите?! - рассердился почтальон снова. - В XX-й можно только открытки. Вот — ваш цвет! Кроваво-красный!

Он выдал мне стопку открыток и шариковую ручку.

- Напоминаю: никаких предупреждений, предсказаний, рекомендаций — ничего! Можно только о своих чувствах, или поздравьте с праздником. Вы откуда? Из России? Поздравляйте с Новым годом или Днём Победы — не ошибётесь.

Я перебрала открытки. На них были изображены исключительно цветы — гвоздики, маки, георгины, розы - и диковинные птицы красного цвета. Поздравлять мне никого не хотелось, и я написала на всех моих открытках одно и то же, меняя лишь обращения к адресатам. «Папа, я люблю тебя». «Бабушка Маня, я люблю тебя». «Бабушка Люба, я люблю тебя». «Тётя Рая, я люблю тебя». «Тётя Лида, я люблю тебя». «Брат Серёжа, я люблю тебя». «Дядя Валя, я люблю тебя». Когда все открытки были подписаны, я протянула их почтовому служащему. Он бесцеремонно прочитал все мои послания, бормоча под нос: «Люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя… И сплошь покойникам!» После чего глянул на меня с величайшим подозрением:

— А уж не писатель ли вы часом?

После этой его фразы ямщики и «почтальонши» перестали болтать и разом уставились на меня.

— Господи свят! - произнёс один из ямщиков и мелко, часто несколько раз перекрестился на образа. Одна из «почтальонш» хихикнула и что-то быстро зашептала на ухо сидящей рядом подруге.

— А как вы догадались? - удивилась я.

— Да уж так. У нас на вашего брата глаз намётан, - посуровел молодой человек. - Что вот это у вас?

И он ткнул пальцем в текст открытки.

— Чужие письма и открытки читать не хорошо, - напомнила я.

Молодой человек мою сентенцию проигнорировал.

— Тут так мало слов, что дураку понятно: вы всё спрятали между ними! Всё! - и он пристально, как следователь, уставился мне глаза в глаза.

А потом рявкнул так, что у меня аж уши заложило:

— К цензору! У писателей без цензуры отправления не принимаем. Налево по коридору, потом направо три поворота, потом налево два поворота, и там будет ма-а-а-ленький такой коридоррр-чик и в нём последний кабинет направо!

Не знаю, каким чудом Божьим, но наконец в лабиринте бесконечных коридоров мне удалось отыскать кабинет цензора. Вопреки моим ожиданиям цензором оказалась… старуха! Обыкновенная. Надеюсь, вы и сами уже поняли, как она выглядела. На письменном столе на электрической плитке (обыкновенной плитке — на таких готовят хозяйки в деревнях) рядом с ней варилось варенье из красной смородины, тёмное, будто венозная кровь. Цензор без сожаления весь ворох моих открыток одним махом зашвырнула туда, размешав густую сладкую жижу половником.

— Так-так! Сейчас проведём экспертизу, - заявила она. - Пророчества, предупреждения, увещевания?

Этот вопрос она задала тем тоном, каким в аэропортах спрашивают: «Оружие, наркотики, порнография?»

— Да какие предупреждения? - возмутилась я. - В открытках всего лишь написано: «Я люблю тебя».

— Все вы так говорите. А вот, к примеру, Аннушки. Аннушек среди адресатов имеете? А то не уследишь за вами, и потом у одного под поезд бросается. У второго — масло разливает. У третьего — к мужу на могилу бегает...

— Нет у меня никакой Анны.

— «Так, стало быть, так-таки и нету?!» - взревела старуха-цензор известной цитатой. - А это кто?!

Она поворочала в варенье половником и извлекла оттуда стопку страниц формата А4, на которых значился заголовок моего же рассказа «Анна Дмитриевна из Васильевского».

— Ой, я забыла, - признала я. - Я иногда забываю, как кого зовут из моих героев, а ещё иногда забываю список своих произведений. И даже потом могу подумать, что это не я их написала.

— Все вы так говорите. «Я забыл». «Это не моё». «Мне подкинули». «Мне продиктовали». «На меня снизошло». «Это вдохновение». «Это была муза». Лишь бы свалить на кого-нибудь. Хоть бы даже и на Музу — Васильевну, например, Музу, или Музу Ивановну, или Музу Львовну… Помню один при обыске уж до того отпирался! «Мне, - говорит, - рукопись эта незнакома».

— И что?

— Что-что? Расстреляли его да всего и делов, - мечтательно улыбнулась старуха. - В 37-м году дело было. Хороший был год! Урожайный! А всё ж случись на пяток столетий пораньше, так могли бы и сжечь. Его самого, конечно же. Не рукопись. Это ж вещдок! Какой же растяпа рукопись сжигать будет? Должностное преступление. Да и не горят… — с некоторым сожалением добавила она. — А вот авторы… Авторы прекрасно жгут свои рукописи. Да и сами… сгорают на работе.

И после этих слов она улыбнулась каким-то своим воспоминаниям не иначе пятисотлетней давности, да так улыбнулась, что от этой улыбки у меня нехороший холодок побежал по коже. Старуха продолжила:

— Кстати, а вы сами-то как себя определяете: автор — авторка? Писатель — писательница? Поэт — поэтесса? Актуальный, знаете ли, допрос… Я хотела сказать — вопрос.

— Ну знаете ли… Это уж совсем за гранью!

— Ой-ой, какие мы, видишь ли, нежные… Почитываем мы вас! Почитываем: «Душа пола не имеет. И потолка не имеет, и стен, и обоев на стенах, и комнаты в общаге, и шерстяных носков на кресле….» К нам на почту толстые журналы доставляют весьма вовремя!

И старушка вдруг из варенья подцепила тот самый номер журнала «Октябрь», где и был напечатан мой рассказ «Забывай как звали», который она только что процитировала.

— Вообще-то так в Библии сказано, что душа пола не имеет, — пробормотала я. — Так Христос говорил книжникам и фарисеям.

— Вот-вот - началось! Опять: «Это не моё!» Один тут тоже понаписал: «Бог — это я!» «В меня вместятся оба мира, но в этот мир я не вмещусь: Я суть, я не имею места — и в бытие я не вмещусь»*.

— Но ведь правду сказал, - парировала я.

— Кожу с него содрали, - напомнила старуха-цензор не без удовольствия. – А так – да, не соврал… Ладно! Так и быть. Пропустим ваши открыточки.

Она достала их половником, и к моему величайшему изумлению все открытки оказались совершенно целёхонькими, и стали, кажется, даже красивее, краснее, что ли, от её смородинового варенья. Старушка каждую проштамповала: «Проверено цензурой».

— Свободны, - сказала она мне. - Я бы на вашем месте на выходе купила валенки.

— Почему? - удивилась я.

— Зима, знаете ли. Заболтались мы тут с вами, да так, что уж морозы грянули. А до вашей Полтинки ни один ямщик вас не повезёт. С вами, писателями, поедешь — Бог весть, где окажешься, у вас с временем и пространством такие штуки творятся, что даже мне лучше о них не знать. Нет-нет! От греха подальше. Да ещё и в степи, не ровен час, замёрзнешь. Один тут нанял тройку, да как махнул, да как понёсся, да как полетел! Птицей, прям! «Куда ж несешься ты? — спрашиваем мы его. — Дай ответ!» Не дал ответа. Только колокольчик долго так звенел на ветру. Протяжно! Так и пропал. И следа не нашли, и тройку не вернул. До сих пор в недостаче числится. И ямщик тоже с ним пропал, а ведь хороший был мужик — из-под Ярославля. Отродясь ничего не писал. Неграмотный, — сказала старуха с искренним уважением.

Валенок в продаже не оказалось. Когда я вышла с почты, на улице шёл лёгонький снежок. Ямщик, тот, что крестился на образа, поправлял упряжь на лошади, но, увидев меня, поспешно спрятался за сани. Я сделала вид, что не заметила его, посмотрела на свои босые ноги, нелепо краснеющие от холода на снежной тропе, закинула за плечи котомку и побрела домой, счастливая от того, что сквозь время и пространство уже летят мои красные открытки с одной всего лишь фразой: «Я люблю тебя». Это всё, что я хотела сказать своим творчеством, дорогая почта. Честное слово, цензура. Могу поклясться на том самом варенье из красной смородины.

*Цитата из стихотворения поэта Насими.

Опубликованы не издававшиеся ранее главы «антиромана» Варлама Шаламова «Вишера»

 https://gorky.media/news/opublikovany-ne-izdavavshiesya-ranee-glavy-antiromana-varlama-shalamova-vishera/

Никогда ранее не издававшиеся главы «антиромана» «Вишера» Варлама Шаламова вышли в составе сборника «Вишера: рассказы, очерки, стихи», опубликованного небольшим тиражом пермским издательством «Форвард-С», сообщает пермское издание «Новый компаньон».

Новое издание «Вишеры» — самое полное из существующих. В него впервые вошли главы из числа тех рукописей Шаламова, которые были похищены из его квартиры в 1978 году, пока сам он отдыхал в Доме творчества в Ялте. Позже, в 1998 году, часть рукописей была возвращена наследникам писателя — именно среди них нашлись фрагменты «Вишеры», опубликованные «Форвардом-С». Остальная часть архива писателя находится в частных руках, она не исследована и даже не описана специалистами.

«Вишера. Антироман» — цикл автобиографических рассказов и очерков, созданный Шаламовым в начале 1970-х годов. В нем описан опыт первого столкновения писателя с системой советских исправительно-трудовых лагерей — в марте 1929 года он был приговорен к трехлетнему сроку заключения в Вишерлаге на Северном Урале и работал на строительстве Красновишерского ЦБК. Произведение не было завершено автором, существует несколько редакций его текста.

Помимо «антиромана», в состав сборника «Вишера: рассказы, очерки, стихи» вошли все известные на сегодня произведения Шаламова, связанные с рекой Вишерой и Пермским краем, часть которых ранее также не публиковалась. Над книгой работали специалист по творчеству писателя Валерий Есипов из Вологды и пермские краеведы: директор Вишерского заповедника Павел Бахарев и заведующий архивным отделом администрации Красновишерска Константин Остальцев, один из создателей «шаламовской комнаты» в Красновишерском музее. Издание снабжено подробными комментариями, позволяющие привязать события из произведений Шаламова к географии и истории края.

Сборник вышел по инициативе Уполномоченного по правам человека в Пермском крае Павла Микова ограниченным тиражом — 300 экземпляров. Они не поступят в открытую продажу и будут распространяться по российским библиотекам. Презентация книги состоится 19 февраля в Музее ГУЛАГа в Москве.

Прогулка по Вологде

"Сделано на Вологодчине". Интернет-площадка, на которой продаются только местные товары

 https://marketvologda.ru/

В Вологодской области запустили свой маркетплейс. Интернет-площадка называется «Сделано на Вологодчине», и продаются на ней только местные товары. Сервис бесплатный, торговать на маркетплейсе могут в том числе малые и средние предприятия, а еще самозанятые.

«Здесь можно найти удивительные работы местных ремесленников, предприятий и мастеров, а также настоящие вологодские продукты, сувениры и подарки на любой вкус. Интерфейс очень понятный и дружелюбный. Выбранные товары отправляются в корзину, а заказ оформляется привычным алгоритмом, свойственным для многих интернет-магазинов. Для удобства способ оплаты и доставки товаров согласовываются с покупателем индивидуально», — рассказал губернатор Олег Кувшинников.

На маркетплейсе уже зарегистрировалось больше 100 продавцов. На площадке торгуют зоотоварами, косметикой, одеждой и обувью, игрушками, товарами для строительства и ремонта. Еще на сайте можно заказать услуги: например, экспертизу участка или продвижение группы во «ВКонтакте».

Маркетплейс разработала некоммерческая организация «Мой бизнес» при поддержке областного департамента экономического развития, сообщает пресс-служба областного правительства.

Источник: https://cherinfo.ru/news/114218-v-vologodskoj-oblasti..

Презентация книги Людмилы Егоровой "Все свои". Книга состоит из серии интервью и статей о творчестве и жизни вологодских авторов

https://35media.ru/news/2021/04/08/knigu-o-sovremennyh-pisatelyah-predstavila-v-oblastnoj-stolice-professor-vologodskogo
Книгу о современных писателях представила в областной столице профессор Вологодского госуниверситета
Избранная литература сегодня. Книгу о современных писателях представила в областной столице профессор Вологодского госуниверситета Людмила Егорова. Презентация прошла в «Доме дяди Гиляя». Литературной резиденции исполняется шесть лет, за это время она стала местом, где встречаются читатели и авторы — все свои.
«Все свои» — это и о писателях, и о читателях. В литературном сообществе — нет чужих, уверена Людмила Егорова. Хотя на первый взгляд может показаться, что это не так. Впрочем, границы стираются, стоит только познакомиться поближе.
Так произошло и с самой Людмилой Владимировной — доктором филологических наук, профессором вологодского госуниверситета. В ее научной биографии — десятки статей, кандидатская и докторская диссертации. Они — об английской литературе — эпохи Возрождения и Средних веков. Совсем не о современной вологодской. Но ученый решила взяться за тех, кто ближе. Так и родились — «Все свои».
Людмила Егорова, доктор филологических наук, профессор кафедры английского языка ВоГУ: «Иногда, когда ты знаешь человека, ты начинаешь комплексовать, не сказать бы лишнего, а здесь ничего этого не было, потому что все понимали, что я представитель университета, хочу взять интервью. И второе — это то, что я англист, совершенно другая панорама. То есть мое первое образование филфаковское, второе — инязовское, а потом в аспирантуре и докторантуре моя специальность — это всемирная литература».
Книга состоит из серии интервью и обзоров о творчестве и жизни вологодских авторов. Изначально материалы опубликовали в научном журнале университета — Вестнике ВоГУ. Это статьи о прозаике Наталье Мелехиной, поэтах Нате Сучковой, Андрее Таюшеве, Наталье Боеве. Серии книг «Том писателей» и о фотохудожнике Алексее Кириловском, который на протяжении многих лет создает уникальную фотолетопись вологодской литературы. Снимает на творческих вечерах и фестивалях.
Ната Сучкова, поэтесса, член Союза российских писателей: «В книге-то действительно все свои, но они свои не столько потому что мы все общаемся и дружим, но, в том числе, и поэтому, но потому что это люди, близкие по духу, занимающиеся литературой».
А для читателей — ценность работы Людмилы Егоровой в возможности приблизиться к писателям, познакомиться с их взглядами на литературу. Каждое интервью в книге — особенное. Если Ната Сучкова делится личным — рассказывает о семье, то Наталья Мелехина — переосмысливает значение собственного творчества.
Наталья Мелехина, прозаик: «Для меня эта книга уникальный опыт и в познании литературы в Вологды, и в познании себя, как автора, потому что Людмила задавала такие вопросы, которые задать может только филолог. И я, отвечая, на них невольно лучше понимать и то, что происходит внутри моего творчества и то, что происходит в художественном процессе, в литературном процессе в Вологде».
А в литературном процессе Вологды событий — более чем достаточно. Фестивали «Плюсовая поэзия», «М-8», творческие встречи с авторами. Появилось шесть лет назад и новое место — литературная резиденция «Дом дяди Гиляя».
Елена Волкова, руководитель «Дома дяди Гиляя», председатель вологодского отделения Союза российских писателей: «За эти шесть лет у нас прошло более 400 мероприятий, и это несмотря на то, что мы не учреждение культуры, не постоянно действующая площадка, это место для реализации творческих потенций людей, который где-то работают, а сюда они приходят либо вечером, либо в выходные, праздничные дни».
В Доме дяди Гиляя в этом году открылся и свой народный театр. Постановку по произведению вологжанки Ольги Кузнецовой, написанному на диалекте, представили в марте. В главной героине — харовской бабушке — зрители узнавали себя или своих близких. Ведь пьеса — тоже обо всех своих — для всех своих.

Мария Маркова и Мария Гладцинова (Вологда) в лонг-листе Григорьевской премии 2020 года

 Лонг-лист Григорьевской премии 2020 года

1. Ростислав АМЕЛИН (Москва), номинатор – Евгений Никитин


2. Ася АНИСТРАТЕНКО (Санкт-Петербург/Москва), номинатор – Юлия Тишковская


3. АРС-ПЕГАС (Москва), номинатор – Иван Купреянов


4. Екатерина БОЯРСКИХ (Иркутск), номинатор – Юлия Тишковская


5. Евгений ВОЛЬПЕРТ (США), номинатор – Евгений Никитин


6. Мария ГЛАДЦИНОВА (Вологда), номинатор – Антон Чёрный


7. Янис ГРАНТС (Челябинск), номинатор – Сергей Ивкин


8. Дмитрий ГРИГОРЬЕВ (Санкт-Петербург), номинатор – Оля Скорлупкина


9. Белла ГУСАРОВА (Санкт-Петербург/Москва), номинатор – Наташа Романова


10. Дмитрий ГУСЕВ (Новосибирск), номинатор – Наташа Романова


11. Александр ДЕНИСЕНКО (Новосибирск), номинатор – Катерина Скабардина


12. Инна ДОМРАЧЕВА (Екатеринбург), номинатор – Юрий Смирнов


13. Михаил ЕЛИЗАРОВ (Москва), номинатор – Оля Скорлупкина


14. Андрей ЖДАНОВ (Новосибирск), номинатор – Владимир Богомяков


15. Евгений ЗАУГАРОВ (Саратов), номинатор – Михаил Богатов


16. Дарья ИВАНОВСКАЯ (Санкт-Петербург), номинатор – Юрий Смирнов


17. Иван КЛИНОВОЙ (Красноярск), номинатор – Сергей Ивкин


18. Иван КОЗЛОВ (Пермь), номинатор – Владимир Богомяков


19. Игорь КУНИЦЫН (Московская область), номинатор – Любовь Колесник


20. Елена ЛАПШИНА (Москва), номинатор – Иван Купреянов


21. Мария МАРКОВА (Вологда), номинатор – Антон Чёрный


22. Григорий МЕДВЕДЕВ (Мытищи), номинатор – Антон Чёрный


23. Леонид НЕМЦЕВ (Самара), номинатор – Михаил Богатов


24. Святослав ОДАРЕНКО (Новосибирск), номинатор – Катерина Скабардина


25. Вячеслав ПОПОВ (Москва), номинатор – Оля Скорлупкина


26. Алёна РЫЧКОВА-ЗАКАБЛУКОВСКАЯ (Иркутск), номинатор – Катерина Скабардина


27. Андрей САННИКОВ (Екатеринбург), номинатор – Сергей Ивкин


28. Александра САШНЕВА (Москва), номинатор – Владимир Богомяков


29. Игорь СИЛАНТЬЕВ (Новосибирск), номинатор – Юлия Тишковская


30. Сергей СОЛОВЬЁВ (Германия/Индия), номинатор – Юрий Смирнов


31. Антон ТРУБАЙЧУК (Санкт-Петербург), номинатор – Наташа Романова


32. Сергей ТРУНЁВ (Саратов), номинатор – Михаил Богатов


33. Александр ФРАНЦЕВ (Архангельск), номинатор – Любовь Колесник


34. Юлия ФРИДМАН (Москва), номинатор – Евгений Никитин


35. Алексей ШМЕЛЁВ (Москва), номинатор – Иван Купреянов


36. Лета ЮГАЙ (Красногорск), номинатор – Любовь Колесник

Стало известно подлинное место захоронения Константина Батюшкова

https://35media.ru/news/2020/08/14/stalo-izvestno-podlinnoe-mesto-zahoroneniya-konstantina-batyushkova

Поэтесса из Вологды Мария Гладцинова стала номинантом литературной премии «Лицей» имени Александра Пушкина

https://pushkinprize.ru/2020/05/21/%d0%bf%d0%be%d1%8d%d1%82%d0%b5%d1%81%d1%81%d0%b0-%d0%b8%d0%b7-%d0%b2%d0%be%d0%bb%d0%be%d0%b3%d0%b4%d1%8b-%d0%bd%d0%be%d0%bc%d0%b8%d0%bd%d0%b8%d1%80%d0%be%d0%b2%d0%b0%d0%bd%d0%b0-%d0%bd%d0%b0-%d0%bf/

Поэтесса из Вологды Мария Гладцинова стала номинантом литературной премии «Лицей» имени Александра Пушкина. Мероприятие устраивается уже в четвертный раз. Общий призовой фонд составляет 4,8 млн. рублей.

Всего в финал смогли выйти несколько десятков поэтов и писателей в возрасте от 26 до 35 лет. Они проживают не только в городах России, но и в других странах. 

В жюри вошли поэт Вера Полозкова, писатель Майя Кучерская, поэт Тимур Кибиров и другие. Шесть победителей премии будут названы 6 июня. Призовой фонд распределят между ними. 

Беловские чтения 2020 в Вологде

http://viro.edu.ru/index.php/2-uncategorised/10195-belovskie-chteniya-2020

Всероссийские Беловские чтения «Белов. Вологда. Россия» ежегодно проходят в Вологде во второй половине октября, начиная с 2014 года.

Учредителями чтений являются Правительство Вологодской области, Администрация г. Вологды, Департамент культуры и туризма Вологодской области, Вологодский государственный университет. Партнерами и сорганизаторами чтений являются ВГМХА, Кирилло-Белозерский музей-заповедник, Вологодский научный центр РАН, Союз писателей России, Совет муниципальных образований Вологодской области.

Научно-просветительский литературный форум объединяет широкие круги почитателей творчества писателя, заинтересованных в сохранении, изучении и популяризации литературного наследия Василия Белова (1932 – 2012).

Положение – 2020
Программа – 2020
Требования к материалам для «Беловского сборника»
Заявка на участие в Чтениях – 2020
Положение о V Литературном семинаре молодых авторов

Вариант неопубликованной пьесы «Не спи на закате» (1969) Василия Белова нашли сотрудники музея-квартиры писателя в Вологде

https://35media.ru/news/2020/06/11/mashinopis-vasiliya-belova-kotoruyu-schitali-sozhzhennoj-nashli-sotrudniki-muzeya-kvartiry

Приглашаем к участию в Областном конкурсе конспектов уроков «Язык – путь цивилизации и культуры»

ВИРО

Умер вологодский писатель Владимир Аринин

http://cultinfo.ru/news/2020/2/died-writer-vladimir-aronin
  28 февраля 2020 года не стало известного вологодского писателя, журналиста, краеведа Владимира Аринина. Он несколько дней не дожил до своего 85-летнего юбилея.
Владимир Аринин – автор более 20 книг, в том числе двухтомника историко-литературных произведений, выпущенного московским издательством «Современник», семи детских книг. По произведениям Владимира Аринина поставлено около десятка спектаклей.
Владимир Аринин родился 9 марта 1935 года в селе Пономаревка Оренбургской области. Тяга к литературному творчеству проявилась с раннего детства: еще в первом классе он решил написать книгу. Роман «Моя жизнь» 7-летнего писателя так и не появился на свет, зато наступила очередь коротких рассказов, которые существовали только в устном варианте. Друзья с увлечением слушали самые невероятные истории, которые Володя выдавал за прочитанные им в книгах.
Фантазия, по словам Аринина, была его естественным состоянием. И хотя рассказы не записывались, многие литературные находки тех лет остались в памяти и были впоследствии использованы писателем.
После школы Владимир Аринин поступил в Московский историко-архивный институт. История всегда была для него «живой». Его интересовал не столько исторический процесс, сколько люди, в нем участвующие: их характеры, страсти, столкновения.
С 1962 года Владимир Иванович жил в Вологде, считал ее своей второй родиной. Жена Владимира Ивановича, филолог Людмила Михайловна Аринина долгое время преподавала литературу XIX века на филологическом факультете Вологодского педагогического института (университета). Дочь – Алена Владимирская (настоящее имя – Ольга Владимировна Аринина) – в прошлом журналист, сейчас живет в Москве, возглавляет агентство интернет-рекрутинга PRUFFI.
Владимир Аринин долгое время работал в вологодской периодике: в газетах «Вологодский комсомолец», «Красный Север», «Русский Север». В периодической печати Аринин выступал как исследователь, популяризирующий жизнь и творческую судьбу писателей, которые были ему интересны: Константина Батюшкова, Николая Гоголя, Александра Пушкина, Максимилиана Волошина, Иннокентия Анненского, Марины Цветаевой, Варлама Шаламова.
Первая книга Аринина – «Сказки Черноглазки» – появилась, когда автору было 40 лет, в 1975 году. Через два года увидел свет поэтический сборник «Атлантида» с рисунками известной вологодской художницы Генриетты Бурмагиной. Затем – научно-фантастические сказки «Оранжевая звезда» (1979) и «Цветок в космосе» (1983), последняя повесть включена в сборник «Сказки и фантазии» (1983).
Позднее были изданы его «взрослые» произведения, в том числе: «Тень генералиссимуса» (документальная повесть о Сталине, 1991), «Женщинам читать запрещено» (1994), «Вологодские тайны» (1996, печатался в газете «Русский Север»), «Неразгаданные тайны Пушкина» (1998), «Только в любви» (2002), «Женщине запрещено» (2002), в которых автор представляет читателю свои версии «исторических тайн»: о гибели Пушкина, о библиотеке Ивана Грозного, о произведении «Слово о полку Игореве» и т. д. В 2013 году вышла в свет его книга «Один бой Ивана Аринина», посвященная отцу писателя, а в 2014-м – книга «Гении и вологжане», где «гении» – это Пушкин, Гоголь и Шевченко, а «вологжане» – это представители и потомки вологодских и устюженских дворян Волковых и Макшеевых, чьи судьбы в той или иной степени оказались связанными с судьбами самих «гениев» или героев их произведений.
Владимиром Арининым написано несколько пьес. «Бумаги Пушкина» (издана в Москве в 1985 году), «Мой гений» (о К.Н. Батюшкове совместно с В. Кошелевым, 1982 г.), «Вологодский клад» (1985 г.). Две последние с успехом шли на сцене Вологодского драматического театра. Пьесы «Оранжевая звезда», «Золотой лотос, или Великая война с демонами», «НЛО в городе» были поставлены театром кукол «Теремок».
Владимир Аринин постоянно общался с детьми, участвовал в творческих встречах с юными читателями в вологодских библиотеках, рассказывал о своем творчестве. В 2004 году вышла в свет книга автора «Вологодский клад», иллюстрированная рисунками детей.
Владимира Аринина не стало 28 февраля 2020 года на 85-м году жизни. В последнее время по состоянию здоровья он почти не выходил из дому. О дате и месте прощания с писателем будет известно позже. 

Новую книгу о жизни Варлама Шаламова представил в Вологде Валерий Есипов

Новую книгу представил в Вологде ведущий исследователь жизни и творчества Варлама Шаламова — Валерий Есипов. Культуролог, журналист, историк уже двадцать лет изучает биографию и произведения уроженца Вологодчины, русского прозаика и поэта, автора «Четвертой Вологды» и «Колымских рассказов».
Издание «О Шаламове и не только» включает в себя статьи разных лет. В них Валерий Есипов противопоставляет Варлама Шаламова и Александра Солженицына. Исследователь доказал, что именно вологжанин был первым, кто начал описывать лагерную жизнь. Но в отличие от произведений Солженицына, рассказы Варлама Тихоновича не соответствовали идеологии.
Валерий Есипов, историк, культуролог: «Он был не мучеником, а победителем, то есть это личность, конечно, и судьба трагическая, но его поведение безусловно — героическое. И в лагере, и в послелагерной жизни, потому что те поступки, которые он совершал они были из ряда вон выходящими. Он совершал очень мужественные и смелые поступки».
Источник: https://35media.ru/news/2020/02/14/novuyu-knigu-o-zhizni-varlama-shalamova-predstavili-v-vologde

Детектив вологодской писательницы покажут на федеральном телеканале

В пятницу, 20 сентября, в 19.00 на телеканале ТВЦ состоится премьера двухсерийного фильма по книге вологжанки Людмилы Мартовой «Высоко над страхом» (12+).

Это остросюжетная мелодрама о том, как распутывание преступлений помогает женщине восстановиться после развода. Лида надеется, что в тихом провинциальном Малозареченске ей удастся быстрее залечить душевные раны, но с каждым днем ей становится только хуже. Главной героине начинает казаться, что в ее квартире что-то не так. Она обыскивает помещение и находит на антресолях странный футляр… Как призналась «Премьеру» Людмила Мартова, сама она фильма еще не видела и о грядущей премьере узнала от мамы. Писательнице самой интересно, что получилось, ведь авторы экранизации с ней не советовались. Права на экранизацию студия купила у издательства «Эксмо», выпускающего детективы вологжанки.