Сергей Фаустов "Гуманитарные эксперименты"

Нетривиальные, оригинальные, часто спорные идеи и взгляды на современную поэзию, литературную критику и на искусство в целом — самая суть «Гуманитарных экспериментов» Сергея Фаустова. Автор знаменитой «Харизмы вологодской литературы» в своей новой книге верен себе: его гуманитарные эксперименты находятся в практической плоскости и связаны с реальностью так тесно, как никогда. Книга из серии проекта «Том писателей» (Вологодское отделение Союза российских писателей).

О книге

Книгу о творчестве Михаила Сопина «На ладони времени» представят в "Доме дяди Гиляя"

Узнайте

Виктор Бараков "Поэзия Николая Рубцова"

Источник

	Книга о творчестве Николая Рубцова вышла в Германии. Ее автор – член Союза писателей России, доктор филологических наук, профессор Вологодского государственного университета Виктор Николаевич Бараков. Научно-популярное издание Виктора Баракова посвящено поэзии великого русского лирика ХХ века Николая Михайловича Рубцова. Творчество поэта рассматривается в контексте народности, времени и вечности. В отдельных главах рассказывается о творческом диалоге Николая Рубцова с Иосифом Бродским, Владимиром Высоцким и Виктором Астафьевым. Затронута и тема «Николай Рубцов и православие». Основой издания стали переработанные, исправленные и дополненные главы из книг: «Лирика Николая Рубцова» (1993), «И не она от нас зависит…» (1995), «Отчизна и воля» (2005), а также статьи и материалы, опубликованные в журналах «Наш современник», «Москва», «Север», «Лад», в столичной и вологодской прессе. Книгу можно приобрести в интернет-магазинах. Напомним также, что электронная версия книги «Отчизна и воля» (2005) есть на сайтах Вологодской областной научной библиотеки booksite.ru, областной юношеской библиотеки имени В.Ф. Тендрякова library35.tendryakovka.ru и на сайте «Душа хранит» rubtsov.id.ru. Бараков, Виктор. Поэзия Николая Рубцова. – Saarbrücken: LAP LAMBERT Academic Publishing, 2014, 197 s. Информация Вологодской областной юношеской библиотеки Подробнее: http://cultinfo.ru/home3/1285/1.htm

Встреча студентов ВГПУ с профессором Евгением Ермолиным

Источник

О тенденциях развития современной литературы шел разговор на встрече студентов ВГПУ с кандидатом искусствоведения, профессором Евгением Ермолиным. Имя Евгения Ермолина хорошо известно в литературных кругах, он возглавляет кафедру журналистики Ярославского государственного педагогического университета, активно следит за тем, что происходит в литературе, общается с современными писателями и поэтами. Среди его учеников писатели Елена Георгиевская, Наталья Ключарева, Андрей Донцов, Надежда Папоркова. Евгений Анатольевич руководил мастер-классом критики и прозы на форумах молодых писателей в Липках, совещаниях молодых писателей Северного Кавказа, входит в Литературную академию национальной премии «Большая книга», премии «Антибукер (Луч света)» (2000), журналов «Дружба народов» (2001), «Октябрь» (2005). Евгений Ермолин рассказал о своем участии в экспертном совете литературных премий: «Я был одним из экспертов в прошлом премиальном цикле «Большой книги», на мой взгляд, у нас с коллегами получился неплохой отбор произведений. Хотя мне кажется, что премии это такое мейнстримное явление, премия не всегда говорит о логике развития литературы. Они подводят литературные итоги года, но в то же время приглаживают по максимуму реальность, и что-то по-настоящему вызывающее и провокативное в литературе имеет мало шансов на получение признания. Была затронута на встрече и тема перестройки искусства на современный формат. Литература, по мнению Ермолина, сохранила консервативную основу. Современная культура сегодня преимущественно визуальна, количество читающих людей, соответственно, резко сокращается во всем мире – литературе сложно конкурировать с другими художественными и нехудожественными коммуникациями. Но с другой стороны, ее место в глубинной повестке дня никем не занято, у современных медиа нет той глубины и соответствующего уровня осмысленности. Интересовал публику и вопрос о тех авторах и книгах, на которые, по мнению литературного критика, стоит обратить внимание. Евгений Ермолин назвал несколько имен, среди которых и современная популярная поэтесса Вера Полозкова: «Сегодня поэзия становится устной, претендующей на живую коммуникацию автора и аудитории – это творческие встречи, литературное кафе, фестивали, слэм, и мало осталось тех, кто просто читает поэтические сборники. В присутствии автора достигается что-то максимально убедительное и подлинное, по сравнению с текстом как таковым. Вера Полозкова организовала как раз такую коммуникацию, используя современные формы, получила, можно сказать, максимальный читательский отклик. Поэзия меняется на глазах, и доминировать начинают именно те средства творческого выражения, которые схватываются аудиторией, легко ею воспринимаются». Среди поэтов был назван Александр Кабанов, а среди произведений прозы Ермолин отметил рассказ Ольги Славниковой «Сестры Черепановы», романы «Асан» Владимира Маканина, «Лавр» Евгения Водолазкина. Как форму новой прозы литературный критик отметил «Обращение вслух» Антона Понизовского. Ирина Сорокина Подробнее: http://cultinfo.ru/home3/433/1.htm

Научный семинар «Актуальные проблемы текстологии произведений В. Т. Шаламова» в Вологде

Источник

	Новшеством Шаламовских дней в Вологде станет научный семинар «Актуальные проблемы текстологии произведений В. Т. Шаламова», который пройдёт 18 января 2014 года в 11 часов в Шаламовском доме. Проведут семинар журналист Валерий Есипов и руководитель проекта «Shalamov.ru» Сергей Соловьёв. На встречу приглашаются преподаватели и студенты – филологи, а также все те, кто интересуется творчеством Шаламова. «Семинар, посвященный текстологии произведений Шаламова, проводится в Вологде впервые, – рассказывает Валерий Есипов. – Это довольно важная и сложная тема. Первое, что необходимо при работе с рукописями, – это сделать их расшифровку. Затем сверить с оригиналом те, что уже напечатаны, – не все они достоверны, могут быть корректорские ошибки, что недопустимо в академическом издании. В текстах Шаламова множество имен, топонимов, гидронимов и нужно установить, что из этого реально, что нет. В последнее время создатели сайта «Shalamov.ru» занимались оцифровкой рукописей «Колымских рассказов». Это сделано в помощь текстологам и литературоведам, занимающихся анализом этих произведений. На завтрашнем семинаре мы будем разбирать черновые варианты рассказа 1963 года «Уроки любви» (Шаламов хотел собрать большой материал на тему любви в лагере, но замысел не был до конца осуществлен, рассказ не закончен). Все черновики и варианты произведения с комментариями, а также выступления докладчиков семинара в дальнейшем будут опубликованы в очередном шаламовском сборнике или литературных журналах». Программа семинара: «Электронный вариант рукописей «Колымских рассказов», обсуждение текстологических проблем подготовки издания стихотворений В. Шаламова в серии «Библиотека поэта», творческая история рассказа «Уроки любви», «Латинизмы в произведениях Варлама Шаламова «Сентенция» и др.». Ирина Сорокина

Елена Соловьёва "Джозеф Конрад и Россия. Монография"

Сайт ЧГУ
Елена Евгеньевна Соловьёва "Джозеф Конрад и Россия. Монография" (Череповец, ЧГУ, 2012)
В книге рассматриваются конструирование образа России в творчестве крупнейшего английского писателя польского происхождения Джозефа Конрада (1857-1924), влияние русской литературы на формирование  оригинального стиля классика, проблемы рецепции Конрада в России.
Содержание

• Введение.
• Часть 1.Литературная география Джозефа Конрада.
• Часть 2.Образ России в творчестве Джозефа Конрада.
• Часть 3.Рецепция Конрада в России.
• Заключение.
• Список литературы.
• Приложение. Переводы произведений Джозефа Конрада на русский язык.

Ещё о Конраде:
 Английский классик с вологодским акцентом. Джозеф Конрад ,
Джозеф Конрад и Януш Леон Вишневский в Вологде.

Виктор Гроссман «Евгений Онегин: наблюдения и комментарии»

Газета "Премьер"

№15 (809) от 16 апреля 2013 г.

Виктор Гроссман. «Евгений Онегин: наблюдения и комментарии»

Вологда, 2012 год

Биография выдающегося пушкиниста Виктора Гроссмана связана с нашим городом: ученый работал в пединституте, а также вел семинар по творчеству Пушкина. Причем Гроссман всегда отличался смелым и нетривиальным взглядом на произведения Александра Сергеевича. Дважды ученый подвергался репрессиям (первый период - 1938-1946 годы и второй - 1948-1955 годы). «У знавших В.А. Гроссмана людей сохранилось четкое убеждение, что одной из причин второго ареста послужило особое видение и понимание пушкинского романа «Евгений Онегин», не согласующееся с идеологическим принципом изучения этого произведения в школе», - объясняет в послесловии Елена Титова, кандидат филологических наук, доцент кафедры литературы ВГПУ.

Казалось бы, что такого страшного мог написать филолог, что пришлось «спрятать» его на несколько лет в лагеря? Ответ прост: Пушкин – это «наше все», поэтому творчество главного поэта страны находилось и находится в зоне особого внимания со стороны государства. И во все времена филологи были опасны для правящего класса как носители оригинальных идей, как первооткрыватели новых смыслов.

Виктор Азриэлевич по-своему прочитывает главы из «энциклопедии русской жизни» и подчас спорит с автором этого определения, с великим критиком Белинским. К примеру, на вопрос: любил ли Онегин юную Татьяну, Белинский отвечал «нет», а Гроссман – «да». А вот почему «да», весьма трудно объяснить читателям, знакомым с романом только в пределах школьной программы. Пушкин очень тонко чувствовал специфику отношений мужчин и женщин в дворянском обществе XIX века, отличия женской доли и мужской судьбы (именно так, у женщин – доля, у мужчин – судьба), но на эти темы с подростками еще не говорят. Книга дает толчок взрослому человеку перечитать роман и другими глазами увидеть не только само произведение, но и историю страны.

Этюд о «Евгении Онегине» издан за счет средств семьи Подольных. Глава семьи Исаак Абрамович, почетный профессор ВГПУ, хорошо известен жителям нашей области благодаря заслугам в педагогике, истории, литературе и журналистике. Он лично был знаком с автором «Этюдов о Пушкине» Виктором Азриэлевичем Гроссманом и приложил много усилий, чтобы сохранить его творческое наследие.

Наталья Михайлова

Валерий Есипов "Шаламов в "Юности"

Источник
Валерий Есипов 
Шаламов в "Юности"

 Выгорает бумага,

Обращаются в пыль

Гордость, юность, отвага,

Сила, сказка и быль.

В. Шаламов.

Над старыми тетрадями[1].

Юность, 1966, №9

Читатели со стажем, не имевшие общения с самиздатом, помнят Варлама Шаламова в основном по публикациям его стихов в журнале «Юность». Помнят  и то, что   все поэтические подборки  Шаламова (как и  других авторов)  предварялись  фотопортретами —   непременно новыми, никогда не повторявшимися,  что  было неслыханным по тем временам прорывом, а ныне имеет особую документальную ценность.  Не будет преувеличением сказать, что «Юность» более всего способствовала известности Шаламова как поэта, ведь  сборники его стихов  издавались мизерными  по тем временам тиражами, в среднем 2-5 тысяч экземпляров.
Журнал  с его незабвенным  красаусовским символом —   девушкой  с ветвями-волосами  на обложке — был самым популярным в 1960-е годы. (Автор этих строк с благодарностью вспоминает ту пору — он, и не только он, воспринимал «Юность» поистине, как «праздник, который всегда с тобой»). Уже в  1964 г.  тираж  журнала достиг  миллиона экземпляров, а в начале  следующего десятилетия — почти двух миллионов. Беспрецедентный случай, повергавший  в шок  как идеологов, так  и  распорядителей  планового  расходования  бумаги. Но  ограничить подписку на «Юность» (что  было сделано с «Новым миром») значило бы вызвать бунт молодежи. Она  желала во что бы то ни стало  читать   своих кумиров — Е.Евтушенко и В.Аксенова (оба они стали членами редколлегии «Юности»), Б.Ахмадулину, А.Вознесенского. Б.Окуджаву, А.Гладилина, Анат.Кузнецова, следить за критикой и публицистикой, знакомиться с творчеством молодых художников на цветных вклейках. Начиналось чтение журнала обычно, впрочем, с последних его страниц,  со знаменитого юмористического раздела, с почты «Галки Галкиной», где сотрудничали М.Розовский и А. Арканов, Г. Горин и В.Славкин.
Как Шаламов оказался в этой молодежной компании, что  привело в «Юность» его, написавшего знаменитые полемические строки:

«Поэзия — дело седых,
Не мальчиков, а мужчин»?[2]

Читать далее здесь

Валерий Есипов - лауреат литературной премии имени Владимира Лакшина - 2012

Источник

	Известный вологодский исследователь творчества В.Т. Шаламова Валерий Есипов стал лауреатом литературной премии имени Владимира Лакшина. Это премия за лучшие работы в области критики и литературоведения учреждена журналом «Юность» и присуждается ежегодно с 2008 года. Премией, дипломом и специальный призом отмечена статья В.Есипова «Шаламов в "Юности"», опубликованная в №6 журнала «Юность» за 2012 г. Церемония награждения состоялась в Москве 5 апреля 2013 года. Напомним, что Валерий Есипов является автором биографической книги «Шаламов"», вышедшей в прошлом году в издательстве «Молодая гвардия» в серии «Жизнь замечательных людей». 26 апреля презентация книги пройдет в Москве, в Государственном литературном музее. По материалам СМИ

Андрей Башкиров "Непобежденная любовь. Н.Рубцов"

Источник

Новая книга в Библиотеке журнала "Голос Эпохи". Непобеждённая любовь. Николай Рубцов. От Автора

С

орок долгих лет прошло с того трагического для всей России дня, когда в Вологде в своей квартире в светлую ночь празднования Крещения Господня или Богоявления был злодейски убит великий русский поэт Николай Михайлович Рубцов. Кончина и тем более гибель невинного человека в один из самых почитаемых православных праздников на Руси всегда считались знамением того, что душа почившего или убиенного, минуя воздушные мытарства, возносится прямо в Царство Небесное. Осознавали ли это те, кто ненавидел поэта при его страдальческой жизни и после трагической гибели? Скорее всего, нет. Ненависть и неправедный, спонтанный гнев слепы к Истине и глухи к Правде Божией. Господу было угодно, а не убийце Рубцова, чтобы поэт-пророк был отъят из земной юдоли непрерывного плача и сетований в Свой великий день, когда люди увидели разверзнутое Царство Святой Троицы и услышали глас: «Се Сын Мой, слушайте Его, в Нем Мое благоволение!» Поэтому не многопечалиться нам надо, когда мы слушаем Небо и Его пророков, а радоваться, что имели саму возможность видеть и слышать дивное, доброе, неповторимое.

Неоценимая заслуга Николая Рубцова состоит в том, что он через бессмертные стихи в каждое любящее сердце вливает бессмертную Любовь как земной Святой Родине, так и к Отечеству Небесному Всесвятому. Поэт ведет нас через земные страдания, скорби и переживания к нетленному счастью, то есть такому состоянию духа, по сравнению с которым самые гениальные слова на человеческом языке бессильны. Поэт Николай Михайлович Рубцов помогает нам осознать ту истину, что в этом мире нельзя полагаться на одного себя, даже на родных и друзей, что подлинное счастье состоит в светлом уповании на Бога и в стяжании («собирании», по слову преподобного Серафима Саровского, духовных сокровищ, которых нас никто не сможет лишить) самим человеком благодати Божией, которая и совершает в каждом любящем сердце работу спасения и обретения Царства Небесного.  «Стяжи дух мирен и вокруг тебя тысячи спасутся», - так объяснил всему миру цель жизни человека во Христе святой Чудотворец Серафим Саровский, в народе нашем величаемый: «Батюшка Серафим». Мирный дух – это не дух сего мира, «лежащего во зле», но дух святости, действующий только в одной Святой Соборной Апостольской Церкви, к Которой имел честь принадлежать поэт Николай Рубцов. Скажем больше, дивные Рубцовские стихи есть достояние церковного, православного народа, а, значит, прежде всего, Русской Православной Церкви. Поэтому,  кто до сих пор осмеливается очернять поэта Н.М.Рубцова, очерняет и хулит святое, народное, церковное.

За сорок лет, прошедших без Николая Рубцова, в русской поэзии не было явлено ничего равного его задушевному, милостивому слову. В лице Николая Михайловича Рубцова с нами разговаривает как бы сам Ангел Небесный дивным своим неповторимым языком. Это язык незабываем: он мучает, любит, страдает, волнует, доходит до самых сокровенных глубин души и изменяет человека, помогает ему выжить в наше смутное, далеко не самое человечное время. С томиком Рубцова, как с Пушкиным, можно и нужно жить, воевать, работать, мыслить… С ним и умирать не стыдно, разумеется, для греха, чтобы воскресать для доброго и вечного, исполнив предназначение человеческой жизни – стяжание всего святого и Божественного.

В первой части книги, посвященной России и ее великому поэту и печальнику Николаю Михайловичу Рубцову, делается попытка раскрыть  духовный путь Н.М. Рубцова в условиях советской антирелигиозной действительности, понять, что по-настоящему было дорого для него и для народа в целом, продолжавшего жить вечными христианскими идеалами. Любящий Россию и святое в ней Николай Рубцов,  сегодня не стал бы интересоваться тонкостями биографий пусть даже выдающихся литераторов, тем более в административных и уголовных делах, как и в том, кто больше в чем-то виноват, а кто меньше. Он наверняка бы задумался и, собравшись с духом, стал читать  выстраданные самой жизнью стихи, и, скорее всего, даже не свои собственные… Давайте же слушать Рубцова. Давайте не будем беречь себя там, где речь идет о спасении души и России. Давайте любовью станем угашать всякое зло и разделение.  Так делал великий русский поэт Николай Михайлович Рубцов.                    

Андрей Башкиров

Андрей Башкиров "Душа России. Пушкин и Рубцов: православный взгляд"

Источник

В московском издательстве «Традиция», в серии «Библиотека журнала «Голос Эпохи»» вышла новая книга курского литературоведа, исследователя творчества Н.М. Рубцова, автора книги «Непобеждённая любовь. Николай Рубцов» («Традиция», 2012г.) Андрея Николаевича Башкирова. Книга «Душа России. Пушкин и Рубцов: православный взгляд» посвящена исследованию духовной составляющей творчества великих русских поэтов и созвучия их друг другу. Книга, несомненно, будет интересная всем русским людям, с любовью относящимся к родной словесности. Предлагаем вниманию читателей авторское предисловие к книге. Принято считать, что о Пушкине мы знаем все максимально возможное, во всяком случае, все его произведения, известные письма, рисунки, разговоры и даже реплики. Институт русской литературы носит название Пушкинского Дома. Можно смело говорить о пушкинистике - то есть целой науке, до сих пор исправно изучающей жизнь, личность и творчество великого русского поэта Александра Сергеевича Пушкина. Действительно, что касается известного А.С.Пушкина, то тут расшифрована и объяснена почти каждая пушкинская строка, систематизированы и прокомментированы рисунки поэта Пушкина на полях его рукописей, составлены портреты его современников, детально изучена родословная поэта, изучена сама эпоха времен Пушкина, памятники Пушкину стоят по всей России и за рубежом. На всякого, кто берется писать о Пушкине, посматривают с некоторой опаской и даже подозрением, что, мол, писать, когда все уже написано специалистами и профессионалами литературы... Но вот это-то как раз и настораживает почитателей не кумира Пушкина, а Пушкинской России, и не просто России, но Ее великой души, которую и отразил гений Пушкина. К тому же в России так до сих пор и не создана «Пушкинская энциклопедия» по подобию «Лермонтовской энциклопедии». Так что загадка и тайна Пушкина остается! И, слава Богу! Потому что всеобъемлющим и неисчерпаемым Пушкин, и не только Пушкин, но и любая человеческая личность, предстает именно в христианском свете. Пушкин велик и таинственен благодаря тому, что в нем в невероятной и дивной степени развились его подлинно христианские ум, душа и дух. Пушкин потому до необъяснимости раскован, свободен, ясен и весел потому, что он есть высший тип русского верующего в Святую Троицу человека. Можно смело сказать, что о настоящем, православном, народном Пушкине мы знаем еще очень и очень мало. Более того нравственный портрет Пушкина искажен до неузнаваемости. И немудрено, ведь в годы царствующего безбожия в России ХХ века религиозность объявлялась... «реакционностью». Но мы-то знаем другое, что не бывает нравственности и народа без Христа. Россия своим мученичеством в прошедшем веке показала верность православным духовно-нравственным идеалам. Человек без Бога, «без Царя в голове» был и остается худшим типом человека в народе нашем. Поэтому впору говорить о новом Пушкине ХХI века, потому что в прошедшем ХХ веке его личность была искажена до неузнаваемости и в духовном смысле даже почти умерщвлена. И отчего же?! Случилось это не только в результате деятельности специалистов советской литературы, подгонявших образ поэта под новые безбожные идеологические требования. Говоря словами самого поэта, мы сами «ленивы и нелюбопытны», что касается наших русских гениев. Но если «прошедшее для нас не существует, - то, как говорил Пушкин, - мы жалкий народ!» («Роман в письмах»). Поэтому всеми силами и старались стереть у народа его святую историческую память, в том числе о настоящем, подлинном Пушкине русского христианского народа-богоносца. В силу того, какая у кого душа, тому так и открывается душа другого человека, тем более такого, как Александр Пушкин. Великий русский писатель Ф.М.Достоевский говорил в своей знаменитой речи «Пушкин» (8.06.1879), что художественный гений Пушкина воплотил «братство людей» и «всемирное, всечеловечески-братское единение». Но это единение не «посредством славы меча или науки», какое можно во многом и сегодня увидеть в современном нам мире. Одним словом, это не единение экономических, социальных, культурных и иных земных, общечеловеческих сил и средств, но единение в Духе Святом. Достоевский приводит такие слова: «Пусть наша земля нищая, но эту нищую землю «в рабском виде исходил, благословляя» Христос. Почему же нам не вместить последнего слова Его. Да и Сам Он не в яслях ли родился?» Это не значит, что, например, Европа должна немедленно перекреститься в Православие, но чем дальше Америка и Европейский Союз отойдут от Евангельского Всечеловеческого Всемирного идеала, тем хуже будет и для всего мира, и для любого человека. Умаление Божией Любви в мире неумолимо ведет к возрастанию ненависти, разделений, зла и тьмы в самых изощренных, то есть по виду вполне приемлемых, а по сути в античеловеческих формах.

О поэтической речи Александра Башлачева

Перемены
Анатолий Рясов
Знак кровоточия. О поэтической речи Александра Башлачева
Башлачева нужно сначала услышать, и только потом прочитать, чтобы снова услышать (уже не читая). Конечно, условность этого «услышать» сегодня очевидна: все, кому удалось побывать на его выступлениях, подтверждают невозможность их повторения в видео- и аудиозаписях. Сегодня до нас доносится лишь далекое, расколотое эхо его голоса. И все же слышать его непереносимо и страшно, даже физически мучительно. Но именно голос становится здесь проводником внутрь слова. Более того, он зовет к чему-то «до слова» – к бесформенным, зыбким основам языка. Это голос, призывающий отправиться туда, куда опасно следовать и куда приходится идти против своей воли – в сумрачную область, где рациональное, телесное и чувственное еще не разделены.
На песке расползлись
И червями сплелись
Мысли, волосы и нервы.
Тексты-заговоры
Этот странный, переливающийся внутри себя язык открывает свое присутствие через страдания и ликования тела, устами которого он проговаривает свои изначальные и последние слова. Плоть превращается в бьющий источник, из которого вместе с кровяной лавой как из бездонного родника выплескиваются необъятные, беспощадно сменяющие друг друга смыслы. Но, кажется, именно в этот миг мучительного произнесения вспыхивают и пределы вырванных из плоти значений. Как будто сама речь одновременно и дает словам жизнь, и отбирает ее. То, что почувствовал Башлачев, во многом оказалось осознанием трагической природы взаимоотношений слова и бытия.
Итак, Башлачев-поэт раскрывается в полную силу только через Башлачева-исполнителя. Однако эта особенность не имеет ничего общего с привычным песенным жанром (когда исполнение пытается заретушировать поэтические изъяны): тексты Башлачева, несомненно, нуждаются в письме, поскольку поток их образов невозможно уловить на слух. И все же эти короткие стихотворения почему-то противятся чтению «про себя», по-настоящему поражая именно при столкновении с голосом автора, который продолжает беззвучно звучать в записанных словах. Сами по себе черновики и авторские распечатки текстов Башлачева, несомненно, представляют огромный интерес, но всякая его рукопись со сколь угодно тщательно выверенной пунктуацией все же выглядит своего рода черновиком, потому что чистовиком в этом поэтическом пространстве становятся только произнесенные вслух, вышептываемые и выкрикиваемые слова.
Я разгадан своей тетрадкой –
Топором меня в рот рубите!
Но отчего же столь совершенные тексты испытывали потребность в высказывании, обнаруживая странное родство с заговорами? И почему голос все же никогда до конца не стирал внутренней нехватки записанного слова, а возможно обнажал ее еще сильнее? Откуда возникала эта странная раздвоенность? Каким образом стих здесь оказывается невозможностью стиха и прорастает сквозь собственную невозможность? И почему эта слабость и неосуществимость способна оборачиваться невероятной мощью?
Магия надломленного голоса часто провоцирует разговор о песнях, а не о стихах. Но вопреки формальной принадлежности к жанру бард-рока, его исполнительская манера больше напоминает зловещие моноспектакли, хотя и это определение – скорее обреченная метафора, чем действительное приближение к сущности речи Башлачева. Эти примитивные аккорды и надорванное пение взрывают голову так, что литературная (и тем более – музыкальная) эрудиция начинает представляться каким-то жалким, ненужным бременем. Любые аналогии кажутся здесь поддельными, вымышленными, неуместными. Переворачивая устоявшуюся систему координат, хочется задать непривычный вопрос: можно ли обнаружить в середине 80-х кого-то более чуждого «русскому року», чем автора «Времени колокольчиков»? Впрочем, это вопрошание оказалось бы оправданным только при указании на среду, в которой присутствие Башлачева могло бы выглядеть естественным. И хотя мучительный поиск этой среды сам он продолжал до конца жизни («я, конечно, спою, но хотелось бы – хором»), указывать оказывается некуда.
Все опушкою, межою
Мимо ям да по краям.
Александр Башлачев остался в традиции не как новый росток в старой почве, но как след от пули – как знак кровоточия («Поэты в миру после строк ставят знак кровоточия»). Как будто традиция выстрелила в саму себя этими вывернутыми наизнанку пословицами, жуткими частушками и колыбельными-смертными. То, что для многих являлось лишь литературными приемами, для Башлачева стало вопросом жизни и смерти – прямым продолжением физически ощутимой боли. Потребность в проговаривании записанных слов обнаруживала свою связь с неприятием любых попыток разграничения искусства и жизни: «Песню надо жить, песню нельзя пет, песню нужно обязательно прожить». Его интересовал не шелест страниц поэтических антологий, а забрызгивание гитары кровью.
Известно, что в набросках его стихов (почти все они были уничтожены самим автором) нередко зияли пробелы – пустота между словами раз за разом заполнялась многочисленными вариантами, постепенно оформлявшимися в цельные тексты. И остается загадкой, из какой пустоты среди ранних, еще не нашедших поэтической опоры стихов вдруг появился «Грибоедовский вальс», а потом – вся эта внезапная и безумная вспышка главных башлачевских текстов – от «Лихо» до «Когда мы вдвоем». Узнавая биографические подробности жизни Башлачева (большая часть которых стала известна лишь спустя двадцать лет после его смерти – уже в виде полумифологических воспоминаний), поражаешься тому, насколько плохо они помогают осмыслению его текстов. Отдельные события, пристрастия в литературе, музыке, кино порой кажутся любопытными, но они не дают практически никаких шансов понять, что явилось точкой остчета для его ухода внутрь языка.
Разговор со словом

Творческий вечер известного журналиста и историка Валерия Есипова состоялся в Вологодской областной универсальной научной библиотеке

Источник

	…Я проиграл свое пари, Рискуя головой. Сегодня – что ни говори, Я с вами – и живой. Варлам Шаламов Творческий вечер известного журналиста и историка Валерия Есипова, одного из ведущих исследователей жизни и творчества Варлама Шаламова, состоялся 16 января 2013 года в Вологодской областной универсальной научной библиотеке. Вечер приурочен ко дню памяти нашего земляка, автора всемирно известных «Колымских рассказов». 17 января 1982 года писатель ушел из жизни, но память о нем живет в его бессмертных произведениях. На мероприятии состоялась презентация книги Валерия Есипова «Шаламов», которая вышла осенью 2012 года в уважаемой, авторитетной серии «Жизнь замечательных людей». По словам журналиста, он выполнил свой долг: о творчестве Шаламова много говорили и писали, а биография, в основном, оставалась в тени. Валерий Есипов – кандидат культурологии, публицист. Автор, сценарист более 30 телефильмов: о В. Корбакове, Д. Тутунджан, Н. Амосове, В. Гаврилине, Н. Рубцове и других. Автор первого в России документального фильма и монографии о Варламе Шаламове, составитель четырех «Шаламовских сборников». Валерий Васильевич является организатором международных Шаламовских конференций, членом редколлегии и консультантом сайта о В. Шаламове (shalamov.ru). Выход книги осенью 2012 года стал большим литературным и общественным событием не только для Вологды. Это первая биографическая монография о выдающемся русском писателе. Ее презентация с успехом прошла в Москве, на Международной книжной выставке-ярмарке и в Государственном музее истории ГУЛАГа. Книга получила высокую оценку многих видных писателей, критиков, историков. К настоящему времени основная часть небольшого тиража (5 тысяч экземпляров) уже разошлась, но вологжане еще могут приобрести книгу в Шаламовском доме. Вечер начался с традиционного прослушивания голоса Варлама Шаламова. Исследователям его творчества удалось сохранить много записей, где писатель читает свои стихи и рассказы. При жизни Шаламов был известен, по большей части, как поэт. А его главный труд «Колымские рассказы» не печатался в России, и признание к нему пришло где-то в конце 80-х годов. Сложно не согласиться с мнением автора повести «В окопах Сталинграда» Виктора Некрасова, что «читать Шаламова страшно, а не читать – стыдно…». В основе книги о Шаламове лежат материалы (в том числе неопубликованные) из архива писателя, переданные им в свое время в Российский государственный архив литературы и искусства (РГАЛИ). В качестве исторического контекста используются документы из ряда других хранилищ, из новейших научно выверенных трудов по истории сталинских лагерей, а также из воспоминаний современников. Более 20 лет шла подготовка к этому фундаментальному труду: Валерий Есипов встречался со знакомыми Варлама Тихоновича, хранителями и исследователями его творчества, собирал и анализировал исторические свидетельства. Как отметил художник-реставратор и искусствовед Сергей Белов, «это книга честного, светлого, доброго человека о честном, светлом, добром человеке…». На презентации рассказали об интересных фактах биографии Варлама Шаламова, были показаны фотографии писателя в переломные моменты его жизни. Школьные годы, первый курс МГУ, арест, заключение… Возникает ощущение, что эти документы не просто иллюстрируют путь одного выдающегося человека, а показывают судьбу самой России. В старших классах учительница литературы сказала Варламу: «Вы будете гордостью России, Шаламов…». С одноименным названием в 1990-ом году вышел фильм Валерия Есипова, в который вошли интервью с людьми, знавшими создателя «Колымских рассказов». Произведения Варлама Шаламова вряд ли нацелены на гедонистическую функцию, потому что сила их заключается совершенно в другом. У писателя был тяжелый, мученический путь, благодаря которому он закалился и пришел к осознанию многих истин. Годы идут, воспоминания о тех событиях стираются, но творчество Варлама Тихоновича остается уникальным историко-художественным напоминанием будущим поколениям о правде, которую мы не должны забывать. Подготовила Надежда Волохова

Евгений Шалашов "Творчество А.А. Кондратьева 1899-1917-го годов. Введение"

Источник
Творчество А.А. Кондратьева 1899-1917-го годов
Диссертация
Автор: Шалашов, Евгений Васильевич 
Заглавие: Творчество А.А. Кондратьева 1899-1917-го годов
Справка об оригинале: Шалашов, Евгений Васильевич. Творчество А.А. Кондратьева 1899-1917-го годов : диссертация ... кандидата филологических наук : 10.01.01 Череповец, 2004 173 c. : 61 04-10/1376
Физическое описание: 173 стр.
Выходные данные: Череповец, 2004

Содержание:
Введение СЗ
Глава 1 Творческие искания ААКондратьева 1899-1917 гг Раздел 1
Жизнь и творчество АА Кондратьева 1876 -1917 гг С 16 Раздел 2
Творчество ААКондратьева в оценках современников С
Глава 2 Дореволюционная проза ААКондратьева Раздел 1
Мифологическая проза ААКондратьева С63 Раздел 2
Книга ААКондратьева "Граф АКТолстой Материалы для истории жизни и творчества" С
Введение:
В последние годы в нашей стране увеличился интерес к эпохе, которая образно называется Серебряным веком русской литературы. В связи с этим появилось много публикаций, посвященных жизни и творчеству писателей и поэтов этого периода - И.Анненскому, А.Белому, А.Блоку, Вяч. Иванову, Н.Гумилеву и другим деятелям литературы конца XIX - первой четверти XX веков[1].
Вместе с известными именами нам начинают открываться поэты и писатели так называемого "второго ряда", чье творчество долгие годы оставалось малоизученным. В их числе стоит имя А.А.Кондратьева.
Александр Алексеевич Кондратьев прожил долгую жизнь, которую можно разделить на два периода.
Первый - от рождения до вынужденной эмиграции писателя в 1918 году. Это было наиболее плодотворное время для его творчества. Профессор Айовского университета (США) Вадим Крейд пишет: "Имя Кондратьева было известно в самых разных читательских кругах. Со славой Бальмонта или И.Северянина соперничать он не мог, но все же. Это "все же" вмещает немалый список заслуг перед русской словесностью. Увлекательный роман "Сатиресса", сборники рассказов, исследования об А.К.Толстом, драму "Елена", перевод "Песен Билитис", сборники стихотворений" [2].
К этому можно добавить, что роман "Сатиресса" и один из сборников рассказов вышли двумя изданиями. Кроме того, стихи и проза Кондратьева печатались в различных газетах и журналах. А в коллективных альманахах его имя выносилось на обложку рядом с именами А.Блока, И.Бунина, А.Грина, Н.Гумилева и А.Куприна.
Второй, так называемый "эмигрантский" период, с 1918 по 1967 г.г. Он более длителен по времени, но значительно менее содержателен в творческом плане. В 1918-1939 гг. писатель вместе с семьей жил в небольшом имении жены неподалеку от г.Ровно (Западная Украина). Он добывал средства к существованию публикацией статей, заметок и рецензий в эмигрантских газетах. В этот период им было написано главное произведение - роман "На берегах Ярыни"(1930), повесть "Сны"(1920-е гг.) и сборник стихотворений "Славянские боги"(1936).
В 1939 году на территорию Западной Украины, которая находилась в то время в составе Польши, пришли войска РККА. Уже немолодому писателю вместе с женой пришлось бежать из собственного дома. При бегстве погиб весь архив. Удалось взять с собой только несколько записных книжек. Кондратьеву пришлось долго скитаться по Польше, Германии. В 1941 году умирает от рака жена. Сын, к тому времени имевший свою семью, пропадает без вести. В апреле 1945 года Кондратьев попадает в осажденный Берлин. Ему удается уехать в Югославию, к дочери. В 1950 году, после ссоры Сталина и Тито, Кондратьевы были помещены в лагерь для русских. В 1952 году, дочери и ее детям удалось уехать в США. Кондратьев оказывается в доме для престарелых в Швейцарии. В 1957 году дочь забирает отца к себе. В 1967 году писатель умер от уремии в больнице одного из пригородов Нью-Йорка.
Последняя книга Александра Кондратьева была издана в России в 1917 году. С тех пор, и до 1990 года его изданий не было. Имя же А.А.Кондратьева было известно только узкому кругу специалистов. Нельзя сказать, что оно было запрещено. Его не относили к числу "антисоветчиков" , потому что в эмиграции он не играл никакой политической роли.
Достаточно долго имя А.А.Кондратьева находилось в тени таких громких имен, как Александр Блок, Валерий Брюсов. Тем не менее, уже в 1960-е годы, при выходе в свет собраний их сочинений, составители комментариев помещали краткие биографические сведения о Кондратьеве[3].
Первая большая работа, посвященная жизни и творчеству А.А.Кондратьева, появилась вскоре после смерти писателя. Она принадлежит известному литературоведу Г.П.Струве, который в 1969 году опубликовал письма Кондратьева периода 1930-х-1950-х годов[4].
В предисловии к публикации Г.П.Струве изложил биографию писателя, сопроводив ее фразой о том, что Кондратьев, которому не нашлось места в советской "Краткой литературной энциклопедии", "играл довольно заметную роль в лагере писателей- символистов. . Он оставил свой след в истории русской литературы предреволюционной поры и мог бы оставить, при более благоприятных условиях, и более заметный след в условиях русского Зарубежья "[5].
Письма А.А.Кондратьева к Г.П.Струве содержат интересные сведения о литературной жизни начала XX века, взаимоотношениях писателя с В.Брюсовым, А.Блоком и другими представителями Серебряного века русской литературы. В этой же публикации Струве поместил письма А. А. Кондратьева А.М.Асееву - редактору журнала "Оккультизм и Йога"(Парагвай) и Е.Н.Рудневой - жене своего знакомого, у которого семья Кондратьева жила в 1939 году.
В письмах А.М.Асееву Кондратьев делится воспоминаниями о своем знакомстве с семьей Мережковских - Гиппиус, Алексеем Ремизовым, приводит рассказ о небольшом конфликте с Сергеем Есениным и так далее. Вызывает интерес такой эпизод: во время пребывания в лагере для интернированных в Триесте (Югославия) Александр Алексеевич участвовал в издании лагерного журнала, который выходил в очень ограниченном количестве экземпляров.
Письма к Е.И Рудневой содержат сведения о пребывании писателя в пансионате для престарелых в Швейцарии.
Г. П. Струве уделил внимание А.А.Кондратьеву и в других работах. Например, в публикации о периодической печати первой волны русской эмиграции он отмечал участие Кондратьева в возобновленной редакции журнала "Русская мысль" 1920-х годов[6].
В 1970-1980-е годы в нашей стране появляется ряд работ, посвященных различным сторонам культурной жизни начала XX столетия, а также монографические исследования о наиболее выдающихся представителях эпохи. В этих трудах появляется более обширная информация о творчестве А.А.Кондратьева. Так, в 1976 году А.В.Лавров в статье, посвященной архиву одного из издателей журнала "Новый путь" П.П.Перцову, рассказывает о сотрудничестве Кондратьева в журнале и его взаимоотношениях с З.Н.Гиппиус[7].
В 1979 году издательством "Наука" был опубликован сборник статей И.Ф.Анненского "Книги отражений", в который вошла и статья "О современном лиризме", содержащая рецензии на различные сборники стихов, в том числе и на две книги А.А.Кондратьева. Кроме того, был приведен и отрывок из письма Александра Кондратьева, хранящегося в РО ИРЛИ[8].
В 1980 году была подготовлена и выпущена первая книга серийного издания "Литературное наследство", приуроченная к 100-летию со дня рождения А.А.Блока[9].
Здесь были помещены четырнадцать писем А.А.Кондратьева. Публикация, предисловие и комментарий были подготовлены Р.Д.Тименчиком. В предисловии содержится краткая биография А.А.
Кондратьева, перечисляются его основные работы и описываются особенности взаимоотношений с Александром Блоком. Были приведены также указания на ранние литературоведческие работы и рецензии, посвященные Кондратьеву.
На 1980-й год публикация Р.Д.Тименчика о Кондратьеве являлась самой обстоятельной и подробной.
В последующих книгах "Литературного наследства", посвященных А.Блоку, были помещены письма А.Кондратьева В.Пясту, Г.Струве, С.Соколову, Б.Беру и А.Тинякову[10].
В обзоре изданий 1970-х-1980-х годов следует упомянуть также и другие источники, непосредственно относящиеся к творчеству
A.Кондратьева. Так, например, в семитомное собрание сочинений
B.Я.Брюсова, вышедшее в 1975 году, вошли критические статьи, касающиеся поэзии А.Кондратьева[11].

Английский классик с вологодским акцентом. Джозеф Конрад

Источник

 12.08.2010

Сергей Виноградов

Только один человек в Вологде будет отмечать в августе 86-ю годовщину со дня смерти классика английской литературы, яркого мастера приключенческого романа Джозефа Конрада. Человек этот – краевед Владимир Аринин. Благодаря именно его многолетним изысканиям город из северной российской глубинки был внесен в официальную биографию писателя.

Фото: FOTOBANK/GETTY IMAGES

Церкви, церкви, церкви и резной палисад… Такой увидел Вологду в 1862 году маленький Юзеф Теодор Конрад Коженёвский (будущий Джозеф Конрад). Русский Север заметно отличался от родного Бердичева, где Юзеф родился и прожил пять первых лет своей жизни.
Отец будущего классика английской литературы, поэт Аполлон Коженёвский, был сослан в Вологду за участие в польском освободительном движении. Жена Эвелина с маленьким Юзефом последовала за ним. Так в вологодской польской колонии ссыльных появились арестанты под номерами 21, 22 и 23. Здесь они пробыли чуть больше полугода. Эвелина заболела, и Аполлон Коженёвский попросил власти перевести семью в место с более теплым климатом. В январе 1863 года семья перебралась в Черниговскую губернию, где Эвелина скончалась. А Аполлон умер в 1869 году в Кракове. Юзеф перешел на попечение своего богатого дяди Тадеуша Бобровского. С его разрешения в 1874 году будущий классик уезжает в Марсель и становится моряком…

Джозеф Конрад с женой и сыном Джеком. 1900 год / Фото: FOTOBANK/GETTY IMAGES

Вологодский писатель и краевед Владимир Аринин, первым заинтересовавшийся пребыванием Юзефа Коженёвского в своем родном городе, зачитывался романами Джозефа Конрада в детстве, пришедшемся на послевоенные годы. «Я рос в интеллигентной семье, и, хотя жили мы в Вологде – Мекке деревенской литературы, я никогда не был ее любителем. Засодимского читать никогда не хотелось. Тянуло на что-то необычное», – говорит Аринин. Он не член Союза писателей, об Аринине, издавшем 11 книг, вы не найдете упоминаний ни в одном сборнике вологодских писателей. Как и о Конраде, впрочем.
С Конрадом Аринину пришлось серьезно «повозиться», ведь следов пребывания семьи Коженёвских в Вологде почти не было. К своим поискам Аринин привлек в середине 70-х старейшего местного краеведа, Владимира Панова, железнодорожника по профессии. Еще в 20-е годы Владимир Капитонович загорелся страстью к истории и литературе – в доме его отца некоторое время жили сосланные на вольные поселения писатели Ремизов и Амфитеатров.
Закипела работа в архивах. В Вологде, конечно, никто не знал, что в то же время на Филиппинах режиссер Фрэнсис Форд Коппола начинает съемки фильма «Апокалипсис сегодня» – вольной экранизации романа Джозефа Конрада «Сердце тьмы». За этот фильм Коппола получил «Оскара», а с романов Конрада стряхнули пыль.
Столица политической ссылки

Бараки ссыльных конца XIX века

Отец Юзефа писал пьески с «идеей», переводил на польский Грибоедова и Гюго. Юзеф же, прежде чем стать творцом прозы, сам в нее попал: в письмах родным Аполлон рассказывал о страданиях некоего мальчика Конрадека, «загнанного в край цинги и стужи», как называл он Вологду. Вологда – столица русской политической ссылки, во все времена и при всяком строе привозили сюда на телегах людей в пенсне и английских ботинках, с двумя чемоданами в руках – один с одеждой, другой с книгами. Интеллигенция... Террорист Борис Савинков, сестра Ленина Мария Ульянова отбывали здесь сроки, да и сам Иосиф Сталин на удивление тепло вспоминал свою вологодскую ссылку. Во время сталинских репрессий многие были отправлены в Вологду уже по его приказу. «Ссыльные вносили в климат Вологды категорию будущего времени», – говорил о своем родном городе Варлам Шаламов, сам испытавший прелести ГУЛАГа.
Известный издатель Лонгин Федорович Пантелеев, живший в Вологде, рассказывает о встрече с Коженёвским-старшим, «литератором, хорошо принятым в местном обществе», где его на русский манер звали Антоном. Тем не менее «держался он очень гордо, сам ни с кем не знакомился». Таким же Аполлон воспитал и сына: Юзеф, по воспоминаниям знакомых, всегда был высокомерным и малоразговорчивым, отчего близких друзей так и не нажил. В последний год жизни он отказался от титула английского лорда, заявив, что принадлежит к польской аристократии.
Корабль вместо дома
Один из сыновей Джозефа Конрада, Борис, рассказывал, что отец не любил вспоминать о России. Как бы то ни было, но и побег из родной Польши можно считать удачей для Юзефа Коженёвского.

Афиша фильма «Апокалипсис сегодня»

Начитавшись приключенческих романов о жизни моряков, молодой Коженёвский поступил во французский флот. В первые годы свободы он не на шутку загулял: вовсю транжирил дядины деньги, пускался в разные авантюры, даже занимался контрабандой оружия в Испанию. Проигрывался в пух и прах, несколько раз пытался застрелиться. В 1878 году подался в Англию, опасаясь, что из Франции его могут выслать в Россию.
На кораблях английского торгового флота Конрад плавал 15 лет, стал капитаном, однако родины так и не заимел. Писать начал в 31 год, для чего моряку пришлось вплотную заняться изучением английского языка. Герои его первых романов – люди, для которых море и есть родина, а корабль с командой – дом и семья. Да и писал он свои романы на корабле. Одну из рукописей капитан показал своему пассажиру – известному английскому писателю Джону Голсуорси. Так началась литературная карьера Джозефа Конрада.
Поначалу в Англии Конрада восприняли как очередного автора приключенческих книг. Правда, критики не преминули отметить несвойственный развлекательной литературе трагизм: на каждой второй странице герои говорили либо «за жизнь», либо о смерти. Произведения Конрада никогда не были «сырыми» – над отдельными пассажами он работал по нескольку суток.
Славянский писатель

"Русские переводы Жоржи Амаду как явление отечественного литературного процесса 40-80-х годов XX века"

Елена Белякова, переводчик, Череповец. Диссертация  "Русские переводы Жоржи Амаду как явление отечественного литературного процесса 40-80-х годов XX века".
Читать часть автореферата
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Анализируя литературные связи между Россией и Бразилией с 30-х годов XIX века и до конца 90-х годов XX века, можно сделать вывод, что настоящее знакомство с русского читателя с бразильской литературой началось в 40-х годах 20 века, а точнее с 1948 года, когда в русском переводе вышел роман Жоржи Амаду «Земля золотых плодов». С этой даты начался второй, наиболее продуктивный, период русско-бразильских литературных отношений. Подъем этих отношений определяется литературной и общественно-политической деятельностью Жоржи Амаду. Как видный деятель международного коммунистического движения и первый латиноамериканский писатель, освоивший метод социалистического реализма, Амаду был востребован советской идеологической машиной, и его произведения, как и вся советская литература, «играли роль идеологического орудия» (164). Однако книги Жоржи Амаду органически вошли в контекст всей русской литературы, поскольку обладали ее характерными чертами: свободолюбием, демократизмом, реалистической манерой письма.
Сформировавшись как художник под влиянием советской литературы, Амаду позднее привнес в нее радостное, «карнавальное» восприятие жизни. Для русского читателя Жоржи Амаду по сей день является единственным известным бразильским писателем, и такое положение можно считать справедливым, поскольку только Амаду стал выразителем национального духа бразильцев, а литература любой страны настолько интересна другим народам, насколько она выражает душу народа собственного.
Книги Ж. Амаду стали первыми произведениями латиноамериканского «магического реализма», с которым познакомился советский читатель. Не случайно именно книги этого направления, переведенные на русский язык в 60 - 70 годы, пользовались наибольшей популярностью в нашей стране. Согласно Д.Дюришу, роль переводной литературы значительно возрастает, когда национальная литература сталкивается с кризисными явлениями в господствующей до этого поэтике. (150, С. 129). После XX съезда КПСС советская литература и литература других социалистических стран пережила определенный кризис поэтики соцреализма. Творчество Жоржи Амаду расширило границы метода, «влило в него новую кровь». Жоржи Амаду стал одним из лидеров «нового латиноамериканского романа», оказавшего значительное влияние на творчество таких писателей как Ч. Айтматов, А. Ким, Ч. Амирэджиби, (224).
Таким образом, пример Жоржи Амаду доказывает, что переводная литература является неотъемлемой составляющей отечественного, русского и советского литературного процесса. «Русский» Амаду убедительно демонстрирует принцип «дополнения», существующий в живом литературном процессе и доказывает, что в отрыве от истории переводной литературы, русскую литературу во всей полноте изучить невозможно.

Владимир Аринин: "Книга «Неразгаданные тайны Пушкина» вышла в свет в мае 1998 года. Газета «Книжное обозрение» включила роман в список «интеллектуальных бестселлеров»

"Красный Север", 2012, №22

«Когда пишешь о Пушкине, подчас сталкиваешься с невероятными ситуациями...»

Владимир Аринин со своей книгой и бюстом Пушкина, который ему подарил Михаил Суров.

10 февраля традиционно отмечается День памяти русского гения Александра Сергеевича Пушкина - в этот день скончался великий поэт. Накануне этой даты мы побеседовали с известным вологодским писателем Владимиром Арининым, который более 30 лет занимается пушкинской темой. В нашумевшем романе «Неразгаданные тайны Пушкина», который стал книгой-сенсацией в конце 90-х годов, писатель выдвинул свою версию гибели поэта. Когда разговариваешь с Владимиром Ивановичем, ловишь себя на мысли, что и сейчас, два десятилетия спустя, он готов рассказывать о Пушкине бесконечно. Пушкин - это на всю жизнь... 

- Владимир Иванович, наверное, перед Днем памяти поэта уместно вспомнить, как вы пришли к идее написать книгу «Неразгаданные тайны Пушкина», ставшую бестселлером. 

- Я обращаюсь к жизни и творчеству Александра Сергеевича Пушкина на протяжении многих лет. И когда пишешь об этом гениальном человеке, сталкиваешься подчас с невероятными ситуациями... В конце 70-х годов вместе с В.А. Кошелевым (ныне профессором, доктором филологических наук) мы написали пьесу «Мой гений» о Батюшкове, в которой была сцена о его встрече с юным Пушкиным. В 1982 году эту пьесу поставил в Вологодском драматическом театре классик советской сцены, народный артист России И.О. Горбачев (совместно со своим ассистентом Геннадием Соловским). Горбачев исключил эту сцену из постановки, но она ему понравилась, и он предложил нам с Кошелевым написать самостоятельную пьесу - о явлении юного гения в русскую литературу. Мы с энтузиазмом взялись за эту работу. Но увы! Пьеса не получалась… Между тем в своих размышлениях и поисках я постоянно наталкивался на другую тему, которая меня особо волновала, - тайну гибели Пушкина, которую, по словам Федора Михайловича Достоевского, он унес с собой в могилу. Так мы с Кошелевым написали пьесу «Бумаги Пушкина» - о гибели поэта. Впоследствии она была издана (репринт) Министерством культуры, по ней поставили спектакль в вологодском ТЮЗе. 

Но мы намучились, и Кошелев от дальнейшей работы отказался. А мной все больше овладевала мысль о написании книги о гибели поэта. Я считал, что могу предложить свою версию о том, кто стоял в 1837 году за Дантесом и кто спровоцировал роковую дуэль.

- И вы взялись за написание «Неразгаданных тайн»?

- Это было, признаться, безумие, абсолютное безумие. На издание книги о Пушкине, написанной неизвестным провинциалом, не было ни одного шанса. И я это понимал. И утешал себя только одним - пишу книгу для себя, в стол. Чувствовал: если не напишу книгу о Пушкине, стану глубоко несчастным человеком, это будет в душе, как незаживающая рана. И я взялся за работу. Писалось необычно легко, на каком-то постоянном взлете, на едином дыхании. И вот рукопись написана. Главы из моей книги впервые были напечатаны в областной газете «Русский Север». Последовал ободряющий для меня успех у читателей, было много лестных отзывов. И в течение полугода печаталась с продолжением большая часть моих «Неразгаданных тайн Пушкина». А затем 4 сентября 1996 года вологодский корреспондент газеты «Известия» Виктор Филиппов опубликовал в этом издании материал о том, что литератор из Вологды написал «сенсационный роман» о гибели Пушкина.

- Владимир Иванович, а в чем, собственно, заключалась сенсационность вашей книги?

- Дело в том, что в романе я предложил такую версию: дуэль Пушкина спровоцировала светская львица, красавица, авантюристка, враг поэта Идалия Полетика. Именно она, по моему мнению, является автором печально известного анонимного пасквиля - «диплома ордена рогоносцев», в котором Пушкин в издевательском тоне объявлялся рогоносцем. Пасквиль, полученный поэтом 4 ноября 1836 года, вызвал гнев Пушкина, посчитавшего, что это исходит от приемного отца Дантеса Геккерна, что вызвало роковую дуэль. Автор пасквиля до сих неизвестен, в том и состоит тайна дуэли. 

"Евангельские и фольклорные образы в поэзии Александра Башлачёва"

Источник
Лидия Дмитриевская
Время собирать камни: евангельские и фольклорные образы в поэзии А. Башлачева // Александр Башлачёв: исследования творчества. / сост.: Л.Н. Дмитриевская. — М.: «Русская школа», 2010. С.65-84.
"Четыре стихотворения 1986 года — «Имя Имен», «Вечный пост», «Тесто», «Пляши в огне», — объединенных пометками А. Башлачева в цикл, как раз и созданы на метафорическом переосмыслении евангельских и фольклорных образов. Остановлюсь на этом цикле, чтобы идти вглубь, а не снимать сливки со всего творчества поэта.
Есть песни, которые не теряют мощи на немой бумаге, но эти четыре нужно еще и слышать — и слышать подряд (сам автор их подряд для записи так и не спел). Башлачев эти вещи не поет… тут другое: он воет юродивым пророком в песне «Имя Имен», требует, умоляет, клянет, клянется, заклинает, бросает вызов… в остальных. И всегда на пределе эмоциональных человеческих сил. Погружаясь во время исполнения в бездну своих песен, поэт сжигает себя: человеку не дано сил, чтобы долго нести боль мира и предчувствие его близкого конца. Но нести надо, потому что для того пришел. Его самосожжение не было бы напрасным, если бы он донес открывшуюся ему истину, но люди предпочитали заряжаться драйвом и оставаться глухими. Есть время разбрасывать камни и время собирать камни. Пришла пора собирать.
В песне «Имя Имен» (первое название «Притча») в емких метафорах переплетены две истории: евангельская о рождении Христа и горькая история России. И недаром в более поздних вариантах песня звучит с юродствующими завывающими интонациями (6): именно юродивые — плоть от плоти народной культуры — с вызовом соединяли евангельское и фольклорное.
Имя Имен
В первом вопле признаешь ли ты, повитуха?
Имя Имен...
Так чего ж мы, смешав языки, мутим воду в речах?
Врем испокон —
Вродь за мелким ершом отродясь не ловилось ни брюха, ни духа!
Век да не вечер,
Хотя Лихом в омут глядит битый век на мечах.
Битый век на мечах.
Вроде ни зги...
Да только с легкой дуги в небе синем
опять, и опять, и опять запевает звезда.
Бой с головой
Затевает еще один витязь,
в упор не признавший своей головы.
Выше шаги!
Велика ты, Россия, да наступать некуда.
Имя Имен
Ищут сбитые с толку волхвы <…>
В песне произошло смелое, на грани вызова, свято-юродствующее соединение в единый миф о России и Боге языческого и сакрального, поэтому возможными стали встреча под одной путеводной звездой волхвов и витязя из русских народных сказок, превращение Девы Марии в девицу Машу в белом пуховом платке рядом с закипевшем на печи самоваром и кашей…
Иносказательно назван и Христос — он Имя Имен, то есть Слово (сакральная новозаветная метафора). В песнях Башлачева евангельские события, притчи обретают новое имя, новую жизнь — становятся новым мифом (7) на новой святой земле. Зачем?
Неожиданным, наверное, покажется это сопоставление, но вспоминается «Бесконечная книга» Михаэля Энде: чтобы спасти исчезающую страну Фантазию, нужно дать новое имя ее королеве, и сделать это должен земной мальчик. Так и Башлачев ищет новые имена, чтобы «спасти», «воскресить» Бога для своего «времени колокольчиков», когда «небо в кольчуге из синего льда», когда «не слышны стоны краденой иконы»… Ведь ветшает, изнашивается не истина, а слова. Они со временем теряют живую энергию и превращаются в штампы — так простые истины превращаются в догмат, а значит умирают: «ты носишь имя будто жив, но ты мертв» (Откровение от Иоанна). Люди перестают верить мертвым словам: слова либо уходят, либо облекаются в иронию и цинизм. Чтобы вместе со словами не ушло из человеческой жизни сокровенное, о нем нужно говорить иными словами. Нужно воскресить Слово, нужно найти имя имен. В этом высшее предназначение поэта и в этом одна из святых ролей юродивых: «<…> От стократного повторения вечные истины, на которых покоится обряд, тускнеют, эмоция охлаждается и превращается в обыденность. Зрелище юродства как бы обновляет вечные истины, оживляет страсть. Оно противостоит рутине» (8).

Читать полностью